Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
— Почему же ты приехал так поздно? — спросил его Захар. — Я ждал тебя два года назад.
— Я решал одну задачу, — спокойно ответил Виктор. — Уйди я раньше, она осталась бы нерешенной.
— Рассказывай все подробно, — попросил его Захар, удобнее устроился в кресле и приготовился слушать. Виктор отхлебнул глоток чая, блаженно зажмурился, потом поднялся с кресла, подошел к окну и начал рассказ.
Больше трехсот лет после заключения договора между орденом и кланом изгнанники отбывали наказание в потаенном месте на одном из притоков Печоры. Немногочисленное местное население боялось за десять верст подходить к «гиблому месту». Раз в несколько лет назначенные люди из ордена и клана объезжали окрестные деревни, и страхи обретали новую силу. И только после революции убежище пришлось перенести в Сибирь, в междуречье двух отдаленных притоков Енисея, потому что пронырливые большевики, не боявшиеся ни бога, ни черта, опасно близко подобрались к тайному месту. К этому времени из постоянных насельников там остались бывший миссионер Кирилл и бывший член клана Тимофей. Третий из осужденных на вечное изгнание, миссионер Виссарион, устал жить и медленно угас почти сто лет назад.
Когда Виктор занял маленькую избушку с прилегающими к ней огородом и небольшим пшеничным полем, оказалось, что Тимофей уже давно отказался от общения с кем бы то ни было и ведет жизнь одинокого отшельника. А пять лет назад он прервал молчание, заявив товарищам по несчастью, что уходит в Индию, чтобы найти защиту и понимание у тамошней общины. С тех пор никто ничего не знал о его судьбе. Виктор и Кирилл остались единственными обитателями тайного убежища. Нельзя сказать, что бывший миссионер был общительным человеком, он иногда уходил в себя на целые месяцы, но случались времена, когда они проводили долгие вечера за беседами, давшими Виктору немало новых для него знаний. Их сблизило то, что оба считали себя невиновными, а вынесенные приговоры — несправедливыми. В свое время Виктор не смог доказать суду, что убийцам удалось добраться до Анны не благодаря его помощи, а из-за ее собственной оплошности. Фотиев построил обвинение на том, что Виктор мог предотвратить убийство, но не сделал этого, и в итоге он был приговорен к тридцати годам изгнания.
Кирилл же признавал, что почти двести лет назад, во время войны с Наполеоном, убил собрата-миссионера, но убийство было вынужденным, потому что он был поставлен в безвыходное положение. А глава ордена Иоанн лишил его возможности доказать свою невиновность. Захар помнил то старое, мутное дело. Иоанн, бывший тогда епископом православной церкви, не допустил представителей клана к расследованию, заявив, что это внутреннее дело ордена, и Кирилла быстро осудили, приговорив к пожизненному изгнанию. Почти два века провел осужденный в думах, осмысливая тайные причины приведших его в эту глухомань событий, но так и не нашел оправдания действиям Иоанна.
Он не раскрывал Виктору подробностей того давнего дела и, надо было отдать ему должное, не выдал ни одной тайны ордена. Беседы их больше касались исторических судеб ордена и клана, причин их вражды, начавшейся в незапамятные времена, и поисков выхода из создавшегося тупика. Оба полагали, что открыть себя перед человечеством вряд ли реально в обозримом будущем. Вечный человеческий страх перед всем непонятным, перед любым, чьи способности или возможности превышают возможности обыкновенного человека, приведет, как всегда, к охоте на ведьм и полному их уничтожению. И заодно с несколькими сотнями непохожих будут уничтожены миллионы простых людей, так, на всякий случай. Бить — так уж наверняка, и чтобы щепки летели.
А вот их взгляды на высший смысл существования ордена и клана принципиально расходились. Кирилл яростно отстаивал свою точку зрения, в основе которой лежал главный постулат ордена — миссионеры исполняют завет Создателя, оберегая человечество от самоубийственных действий.
А клан, по их глубокому убеждению, еще в допотопные времена исказил завет, чем вызвал Божий гнев. И Создатель не стал мелочиться, наслав кару сразу на всех, не разбирая правых и виноватых.
Виктор приводил свои аргументы. Клан никогда не ставил себе целью ни уничтожение, ни спасение человечества, поскольку оно не нуждается ни в чьей помощи и развивается сообразно лишь собственной воле, другое дело — доброй или дурной. Что касается гнева Господня, то ошибочно приписывать Богу человеческие страсти. Замыслы Его неисповедимы, решили они, назвались отшельниками и в течение тысяч лет стояли в стороне от сотрясающих мир событий, занятые лишь сохранением рода. Господь сам призовет их к служению, когда придет время. А орден, по их мнению, важно надувает щеки, изображая из себя спасителей рода людского, но вся его деятельность вызывает лишь мелкую рябь на поверхности человеческого моря, никогда не достигая глубин.
Оба были уверены, что в случае объединения обе общины приобретут намного больше, чем потеряют, но путей к объединению не видели. Слишком далеко разошлись за тысячелетия их взгляды на мир.
Был еще один вопрос, волновавший обоих. За две сотни лет у Кирилла в результате постоянных размышлений усилился присущий ему дар предвидения, и с каждым годом его все больше охватывало смутное чувство опасности, грозящей всем долгоживущим, вне зависимости от их принадлежности. Когда появился Виктор с последними новостями о жизни общин, Кирилл сопоставил их с плодами своих размышлений, и его опасения усилились. Он поделился ими с Виктором, и тот не мог с ним не согласиться. Решение этой задачи заставило его на два года задержаться в тайге. Он использовал свое редкое умение проникать в мировую память (так в клане называли ноосферу), по мельчайшим крупицам извлекая оттуда информацию. Полученные сведения, пусть и отрывочные, хаотичные, еще раз подтвердили — опасность уже на пороге.
В этом месте Захар прервал рассказ ученика и участливо сказал:
— Бедный мальчик! Ты напрасно потерял два года. Мы давно знаем о мутанте и принимаем меры.
— Какой еще мутант? — Виктор посмотрел на него с недоумением. — О чем ты говоришь, учитель?
— Как это «какой»? — в свою очередь удивился Захар. — А ты кого имеешь в виду?
…Их разговор закончился под утро. Захар отправил Виктора спать в подготовленную для него комнату, а сам просидел до рассвета в глубоком раздумье. Когда на дворе стало светло, он набрал номер и приказал к обеду собрать круг двадцати четырех. После этого он позвонил в офис Фотиеву и назначил встречу, чтобы сообщить последние новости из обиталища изгнанников. Ему очень не хотелось этого делать, но нарушить давние договоренности он не мог.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
