– Нет, – ответил волк, – я умираю.
– Можно ли чем-нибудь помочь тебе? – снова спросил Храбрый Мышонок.
– Есть только одно средство от этой болезни, – вздохнул Волк, – но его не найти.
– Что же это? – полюбопытствовал Мышонок.
– Это один мышиный глаз, – ответил Волк.
Мышонок в ужасе бросился прочь и спрятался под мох, затаив дыхание. Но жалко стало ему Волка, и он вернулся обратно. Мышонок собрал всю свою мышиную силу воли и вырвал себе второй глаз. Его обступила темнота. Он запищал от боли и упал. Когда ему стало немного легче, Храбрый Мышонок поднялся и, спотыкаясь, подошёл к волчьей пасти. Он положил свой глаз на огромный волчий язык. Мышонок не видел, как начало всходить солнце. Он не видел, как Волк проглотил лекарство и поднялся на ноги.
– Благодарю тебя, Храбрый Мышонок. Ты спас мне жизнь, – сказал Волк, – могу ли я для тебя что-то сделать?
– Я хотел увидеть горы, – произнёс Храбрый Мышонок, – сможешь ли ты проводить меня туда, ведь один я до них не доберусь. Я не вижу дороги.
– Конечно, мой маленький брат, я донесу тебя, – ответил Волк и подставил мышонку хвост.
– Держись покрепче за кончик хвоста да не отпускай.
Мышонок вцепился в волчью шерсть всеми своими четырьмя лапками, и они помчались через чащу леса. Ветер свистел в ушах, трава больно хлестала по мордочке, но Мышонок только сильнее сжимал в лапках волчий хвост. Долго бежал Волк, очень долго. Наконец, он остановился, посадил Храброго Мышонка у подножия каменного утёса и сказал:
– Прямо перед тобой горы. Дальше твоя дорога пойдёт вверх, по скалам, к вершинам. Здесь моя земля заканчивается. И мне нужно возвращаться к своему народу. Благодарю тебя, Храбрый Мышонок. Ты спас меня.
Волк развернулся и, сделав несколько прыжков, исчез в лесу. А Мышонок стал карабкаться вверх, иногда останавливаясь и прислушиваясь. Ветер здесь был совсем другим, и запахи казались совсем незнакомыми».
Бабушка Эне замолчала. Она оглядела поляну. Маленький телёнок отделился от взрослых сарлыков и, подойдя к ней, ткнулся мокрым холодным носом ей в руки. Старуха потрепала его по шее, почесала за ухом, потом легонько подтолкнула, направляя к матери. Телёнок взбрыкнул, играя, и побежал по поляне. Он остановился около огромной сарлычихи, спрятав морду у неё под брюхом в длинной густой шерсти. Когда звери разошлись, два огромных волка легли по обе стороны двери, высоко подняв головы и насторожив уши. На поляне осталась лежать лишь гора шерсти, то и дело вздрагивающая и шевелящаяся, которая издавала нечленораздельные звуки. Бабушка Эне вытряхнула пепел из трубки и спрятала её в голенище кожаного сапога. Затем взяла связку пернатых демонов в одну руку и потащила их к огромному бронзовому котлу.
Альхагар попал в маленькое помещение, освещённое несколькими свечами. В большом кресле из чёрного дерева сидела женщина и листала книгу в кожаном переплёте. Она оторвалась от книги и увидела демона, вывалившегося из камина. Лицо её осветилось радостью.
– Где ты был так долго, родной? – спросила она, закрывая книгу и кладя её на столик. Затем встала и подошла к Альхагару. В глазах её струилась нежность.
– Я уже хотела искать тебя по книге, – продолжала она, кладя ладони на его мощную грудь и пытаясь заглянуть в глаза.
Демона тянуло к этому хрупкому существу, но события последних суток не позволяли ему расслабиться. Он отстранил женщину и молча прошёл к креслу.
– Что случилось? – забеспокоилась она, натолкнувшись на стену отчуждения.
– Принеси мне вина, – буркнул демон, не глядя на неё. Он сидел в кресле, покрытом медвежьей шкурой, сцепив перед собой пальцы рук.
Женщина, лишь на мгновение остановившись в нерешительности, поспешила исполнить просьбу. Вскоре она протянула ему небольшую кожаную бутыль. Демон вытащил пробку и жадно начал пить из неё большими глотками, а затем бросил пустую бутыль на пол.
– Меня подставили, – не своим голосом произнёс он. Альхагар вытер губы тыльной стороной ладони. Его и без того суровое лицо ещё больше помрачнело, став почти чёрным. В глазах загорелся нехороший огонь.
Рунь ощутила волну этого беспощадного огня. Как от большого костра, к которому невозможно близко подойти. Пытаясь хоть как-то помочь, она все-таки подошла к нему и, опустившись на колени, положила ладони ему на бёдра.
– Кто?! – она старалась заглянуть демону в глаза, пытаясь преодолеть стену отчуждения.
– Не знаю. Если узнаю, разорву на куски! – сверкнул демон глазами, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
– Кто-то из своих! – произнес он, потирая ладонью покатый лоб, – кто-то, кто знал об операции. Так, так, так, – лихорадочно соображал он, – если не Хитрый Лис, тогда кто?
– Кто такой Хитрый Лис? – спросила женщина, увидев в его глазах безысходность.
– Не твоё дело! – рявкнул Альхагар, сверкнув глазами.
Её обдало новой волной отчуждения, ещё большей. Ей казалось, что она остаётся вновь одна, что он её покидает. Сердце сжалось. К горлу подкатил комок.
– Что случилось, мой повелитель? Что случилось? – воскликнула Рунь, собирая всю свою волю в кулак.
Она обязательно вернёт его. Обязательно. Только бы узнать, как. Женщина стала гладить его руки. Её ладони двигались всё выше и, наконец, достигли плечей.
– Прекрати! – демон толкнул её в грудь.
Ведьма упала. По его рычанию и безумной ярости в глазах, не ведающей сострадания, Рунь поняла, что так же легко он мог сейчас оторвать ей голову и бросить в камин. И даже не заметить этого. Значит, случилось что-то ужасное, из-за чего Альхагар был так разгневан. В нём проснулся кто-то другой, совсем не похожий на того Альхагара, который ласкал её, шепча нежные слова и исполняя все желания. В нём проснулся демон! И этот демон даже не подозревал, что в мире существует какой-то другой Альхагар. Ярость завладела всем его существом. Ещё несколько мгновений, и он начнёт уничтожать всё живое вокруг себя. Его бешеный взгляд блуждал вокруг в поисках врага. Наконец, он остановился на Рунь. Сердце у неё сжалось от ужаса: он её не узнавал. Демон пошевелился в кресле, сжав подлокотники так, что они затрещали. Его огромные когти расщепили плотную древесину. Раздался треск – остатки подлокотников упали на пол. Ведьма в страхе закрыла лицо руками.
– Пожалуйста, не убивай меня, мой повелитель, я сделаю всё, что ты хочешь!
Вид распростёртого на полу тела, готового ко всему, пробудил-таки в демоне какие-то зачатки чувства, но его пересилило другое желание:
– Вина, – рявкнул он, и глаза его налились кровью, – много вина!
Женщина в ужасе метнулась к двери и с криком выбежала вон.
