что таково было его имя.
- Милорд Хорст, - сказал лидер, который был слегка шокирован тем, что какая-то могущественная сверхъестественная сила тьмы и разрушения хочет обращаться к нему по имени так рано при знакомстве, - вы должны подкрепиться.
Это было правдой; Хорст выглядел неважно после того периода, когда он был пылью. Его глаза глубоко запали, и под пергаментной кожей проглядывали кости. Он был похож на труп на средней стадии мумификации, и его позаимствованные брюки не держались на ногах без посторонней помощи.
Три женщины, опустившиеся на колени у его костлявых ног, быстро пробежались по личным вариантам фразы "То, что я делаю, гораздо, гораздо лучше, чем я когда-либо делала", откинули капюшоны и обнажили перед ним свои яремные вены.
- Нет, - сказал Хорст, медленно качая головой с максимальной скоростью, на которую была способна его иссушенная шея. - Нет, нет, нет. Этого недостаточно.
- Не... достаточно? - Лидер обвел взглядом круг своих помощников и увидел такие же обеспокоенные лица, как и его собственное. - Сколько вам потребуется?
- Ну, если я просто буду питаться от этих троих… Здравствуйте, дамы … Я убью их, а это не очень вежливо. Если я возьму понемногу от всех вас, никто не умрет. Я уверен, что все были бы от этого только счастливее, тебе не кажется?
Предводитель был слегка сбит с толку.
- Но, господин...
- Хорст.
- Мой лорд Хорст, ты воплощение Смерти. Ты живешь без дыхания и жизненной искры в тенях умбры, ты волк, который охотится на нас, смертных скотов, ты... - Голос главаря больше не был повелительным, только мелочным и льстивым. - Ну, ты же вампир, черт возьми. Мы специально привезли сюда этих троих.
- Я уверен, что их матери … Здравствуйте, дамы ... не растили их для того, чтобы они ели все, что можно. Что касается меня, я в свое время избил нескольких человек, но никогда никого не убивал. Никогда не чувствовал в этом необходимости. Я не говорю, что я на это неспособен, но это не то, к чему я когда-либо по-настоящему стремился, да?
- Но ты же Повелитель Мертвых!
- Нет, - сказал монстр в свободной одежде. - Я Хорст Кабал, и я не убиваю ради закуски. Теперь, как вы заметили, мне нужно подкрепиться. Я возьму только то, что каждый из вас сможет выделить.
Лидер чувствовал раздражение из-за того, что жертва, которую он так самоотверженно приказал принести другим, была отвергнута.
- Мы зря притащили этих троих сюда, - яростно пробормотал он себе под нос. К несчастью для него, нечеловечески острые чувства обычны среди вампиров.
- Я думаю, - сказал Хорст, глядя на лидера с волчьим выражением лица, - мы начнем с тебя, не так ли? Ведущий спереди, и все такое.
- Я? -спросил Лидер, безусловно, намеревался выразить протест в самых решительных выражениях, но затем он совершил ошибку, посмотрев в глаза Хорсту, и все, что он намеревался, было потеряно из-за внезапного упрощения работы его разума.
Хорст небрежным жестом откинул капюшон главаря, взялся за его волосы и откинул голову назад, обнажая горло.
- Да. Ты.
Губы Хорста приоткрылись, и показались необычно длинные клыки, когда он наклонился. Он сделал паузу и сказал молчаливым зрителям:
- Остальные, становитесь в стройную очередь.
* * *
Примерно в середине сеанса экстренного переливания Хорст заметил, что тем, кто уже сделал пожертвование, явно завидовали те, кто этого не сделал, а те, кто этого не сделал, покровительствовали те, у кого это было. Он смутно задумался, не вошел ли вампиризм в моду за то время, что его не было. Как долго его точно не было?
Он почувствовал себя сытым еще до того, как покончил с девятой порцией. Он знал, что не совсем оживился, но сознавал, что принял слишком много и слишком быстро. Он был осторожен, когда пил кровь в первый раз, и это оказалось мудрым решением. Не менее мудрым оказалось бы остановиться и сейчас, но потом он посмотрел на лица 10-13 Жертв и почувствовал, что не может их подвести. Вздохнув про себя, он закончил с 9 и устало махнул рукой в сторону 10. Это был бы просто перерыв, но, по крайней мере, долг был бы соблюден. Его положение не улучшили[2], третья из женщин, которые настаивали на том, чтобы издавать оргазмические звуки при первом прикосновении его клыков. В сложившихся обстоятельствах проявлять небрежность казалось не по-джентльменски, и поэтому он продолжал упорствовать, пока у нее не иссяк запас выражений страсти. Он выпрямился, чувствуя себя сытым, переродившимся и в целом обескровленным, но также раздраженный тем, что беспокойство о выступлении должно преследовать товарища и за гробом.
— Итак, — сказал он, когда сектанты - практически, хотя и неромантично - передавали по кругу коробку пластыря, - что теперь?
- Мы должны доставить вас в замок как можно скорее, милорд, - сказал предводитель, которого, как выяснилось, звали Энкосс.
- Замок. Конечно. Следовало догадаться, что речь пойдет о замке. О каком именно замке может идти речь?
Энкосс выглядел смущенным, и Хорст предположил, что он боролся между естественным стремлением заговорщика к секретности и столь же естественным желанием заговорщика рассказать всем, насколько блестящим является заговор.
- Мне не позволено говорить, милорд.
Хорст подумал о том, чтобы немного смягчить свой разум, пока концепция "разрешения" не станет более податливой, но обуздал свой порыв. В конце концов, это было то, что делали настоящие монстры, и Хорсту это не нравилось.
- Ну, это далеко? - спросил он.
- Да, милорд. Потребуется несколько дней, чтобы доставить вас туда. Прошу прощения.
-За что? - спросил Хорст.
- Неудобства.
Хорст посмотрел на свои недавно восстановленные руки и потер их с видом человека, приступающего к делу.
- Неудобство… Что ж, не будь слишком строг к себе. Ты воскресил меня, что было достойно с твоей стороны. Будем считать, что мы сравняли счет, несмотря на неудобства.
Хорсту многое не нравилось в сложившейся ситуации, и именно поэтому такая группа хорошо экипированных и хорошо информированных чудаков, в первую очередь, пошла на все эти неприятности, устроив гнездо высоко на парапетах своих опасений. Впервые он почувствовал легкую боль в своем медленно бьющемся сердце. Он надеялся, что Иоганн все еще где-то жив, и ему хотелось, чтобы он был здесь. Вся эта оккультная чушь была гораздо больше по вкусу его брату. Иоганн бы опознал соответствующую группу, оскорбил всех
