Они остановились аккурат у того самого дома с флюгером в виде птицы. Борис последовал совету Германа, вышел из машины и оглянулся в сторону своего бывшего коттеджа. Правда, отсюда его не было видно, но палёный запах витал вокруг совсем отчётливо. Неужели Ламбранту удалось найти флейту? Или она никогда и не посещала дом Падериных?.. Сейчас Борису хотелось вспомнить всё, что сопровождало его при жизни. Поэтому предложение экзарха выглядело особенно актуальным.
Тот самый гаражный кооператив найти оказалось не просто. Ночью дорога выглядела совсем иначе. Но поиски пробудили в голове новый виток воспоминаний. Вроде точно так же Борис пытался найти обиталище Ламбранта при жизни. Но как? Разве он знал тогда, что имеет дело с люциферитом? Поэтому слова Германа о том, что Падерина убили из-за Павлова, могли оказаться суровой правдой.
— Я понял, куда нам надо, — заключил водитель с пышными рыжими бровями и в коричневом берете. — Тут возле новостроек есть местечко. Там частный сектор и гаражи.
— Да, я помню высотные дома на горизонте, — оживился Борис.
— Тогда прибавь газу, Ирфан, — приказал старейшина и махнул в открытое окно тем, кто ехал позади.
Колонна из пяти тёмных автомобилей свернула с трассы к жилому микрорайону, обогнула девятиэтажки и помчалась по грунтовой дороге мимо гаражей. Сердце волнительно забилось в груди Бориса, что заставило его вновь задуматься о своём новом статусе. Ведь если бесы появлялись после смерти, то почему он чувствовал себя как человек? Кто-то должен был ответить на его вопросы после всей этой заварушки.
К дому Ламбранта подъехали молниеносно. Не успел Борис даже оглянуться, как гвардейцы повыскакивали из машин и бросились окружать строение. С виду здание казалось тихим и безжизненным. Однако даже Ирфан вынул пистолет, напряжённо наблюдая, как штурмовики сносят входную дверь.
— Не может быть, — восторженно прошептал Герман, когда через пять минут наружу вынесли обляпанного твороженной массой Гелеонта.
Старейшина вышел из автомобиля и даже готов был обнять выжившего советника, но побрезговал, когда понял, в чём именно держал его люциферит. Борис тоже осторожно выбрался из машины под возгласы гвардейцев, которые всё ещё сновали внутри дома и на заднем дворе в поисках врага. Кирсанов недовольно стряхивал с себя молочные сгустки, а когда заметил Падерина, мигом набрался сил и вскочил на копыта.
— Ты! Мразь!! — взревел хромой советник, надвигаясь на неофита сквозь недоумевающих гвардейцев. — Застрелите его немедленно! Он заодно с люциферитом!!
Герман перегородил ему путь.
— Аделард спас тебе жизнь, — сухо сказал старейшина трясущемуся от возмущения Гелеонту.
— Кто?? — вскричал Кирсанов. — Это что, его новое имя?!
— Мы назовём его Аделард Борисов, — воскликнул Герман так, чтобы услышали все солдаты. — В честь освободителя… Кто-нибудь имеет возражения?
Борис не сразу понял, что речь идёт именно о нём. Его больше волновало замешательство на грязном лице Гелеонта, который, видимо, тоже не до конца осознавал, что происходит.
— Вам необходима госпитализация, советник, — сказал глава гвардейцев и указал на одну из машин. — А с остальным мы сами разберёмся.
Кирсанов перевёл озлобленный взгляд на одноглазого неофита, но всё же предпочёл последовать совету старейшины. Герман повернулся к Борису и улыбнулся.
— Сегодня ты совершил достойный поступок, — восхищённо произнёс бес. — Экзарх и его поданные обязательно оценят это.
— Мне обещали вернуть память, — парировал Падерин, косясь в сторону Гелеонта, который, прихрамывая, двигался к автомобилю в сопровождении двух солдат.
— Для этого существует много способов, — кивнул старейшина. — Уверен, нам удастся решить это в кратчайшие сроки, Аделард.
— Мне нравится.
— Экзарх всегда держит свои обещания…
— Я про имя, — улыбнулся Борис. — Красивое.
— Великое! — подчеркнул Герман, воздев руки к небу.
Гвардеец со светлой бородкой приблизился к своему начальнику сзади и что-то прошептал на ухо, отчего лицо старейшины помрачнело.
— Давай зайдём, — предложил он неофиту и повёл его в дом.
Внутри всё было так же, как и вчера — минимум мебели, пыльно, глухо и мрачно. Падерин узнал и объёмный подвал, в котором всё так же пенилось пиво в ванной. Правда, пахло и прокисшим молоком. Возле заколоченного окна располагался длинный стол и какие-то полки с банками. Герман подвёл неофита именно туда, указывая на бутылки с мутной водой.
— Люциферит не говорил, что это? — спросил он.
— Нет, — подумав, сказал обладатель нового звучного имени. — А это что-то опасное?
— Вода с покойника, — ответил вместо старейшины гвардеец с бородкой.
— Или с кладбища, — подметил Герман, осторожно трогая одну из ёмкостей. — Люциферит не заставлял тебя пить её?
— Нет, — напрягся Борисов, хотя часть общения с Павловым он, действительно, помнил плохо. — А зачем?
— Это некроматический приём, — пояснил солдат, но не молодому бесу, а начальнику. — Здесь вообще много всяких странных вещей… — Он потянулся к банке, в которой хранились белые ягоды. — Вот, например, боросвирь, это запрещённые в экзархате плоды.
— Я знаю, — с дрожью в голосе отозвался Герман, взяв с полки колбу, в которой лежал засохший когтистый палец. — Люциферит играет с мёртвыми. Надо прекратить это. Мы конфискуем отсюда всё запрещённое. Выносите и сожгите.
Гвардейцы принялись тут же выполнять поручение. Они до последнего были уверены, что Ламбрант прячется где-то поблизости и вот-вот нанесёт ответный удар. Однако Павлов в этот самый момент стоял перед аудиторией в главном корпусе университета и высматривал кого-то из толпы второкурсников. Когда в коридоре возникла фигура неуклюже движущегося парня со всклоченными волосами и в очках с заляпанными линзами, люциферит плотоядно улыбнулся.
— Мы знакомы? — остановился возле него студент, с подозрением осматривая Ламбранта в нелепом чёрном платье.
— Андрей Рыков? — уточнил тот.
— Ну да, — кивнул второкурсник, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого странного молодчика в женской траурной одежде.
— Борис Падерин отдал тебе одну вещь, которая нужна мне, — ещё шире улыбнулся Павлов.
— Чё? — недоуменно нахмурился Андрей.
Но Ламбрант не стал повторять, лишь оценивая неопрятного студента загадочным взглядом.
— Наркотики это зло, — озвучил Рыков известную истину и для убедительности покрутил пальцем у виска.
Он направился вслед за толпой удаляющихся сокурсников в сторону выхода, удивлённо покачивая головой. И каких только фриков не водилось в родном университете, подумал Андрей. Впрочем, уже через минуту парень забыл странного чудилу в женском платье, потому что вспомнил о своих планах на вечер.
