На самом деле на заводе, где совсем недавно, проплаченные заводом ковровые дорожки для заводоуправления, километровые шторы и ещё много чего, в натуре были заменены на более дешёвые варианты, затраты трудно было подогнать даже в тысячах рублей, но на бумаге всё должно было выглядеть в полном порядке.
Теперь Анне впору было просить отпуск, так у неё раскалывалась голова, а постоянная пульсация под правым глазом — не прекращалась. Но об отпуске приходилось только мечтать! И Анна решила отключив голову, выходной день провести на свежем, уже с прохладцей воздухе и погреться на последнем, позолотившем берёзу солнышке.
Мечты, конечно, сбываются, но, увы, не у всех!
— В субботу едешь в «Большой» на «Лебединое озеро», — обрадовала Анну великолепная Марина, грациозно демонстрируя свой новый костюм цвета чайной розы.
И так и не дождавшись комплиментов от онемевших от зависти сотрудниц, покрутилась перед зеркалом, недавно прибитом новым завхозом возле двери кабинета и добавила: — Хочу эту юбку в ателье отнести, пусть в низу боковых швов молнии вставят. При случае я их побольше расстегну и «привет!»
— Я никуда не поеду, — огорошила Анна заботливую Марину.
Её большие глаза от страха сделались огромными. Анна обвела жалобным взглядом всех сотрудниц и с мольбой о помощи впялилась в Надежду Филипповну. Но та углубилась в работу, сосредоточенно щёлкая счётами.
— Ну, начинается, сама же хотела! — негодовала Марина.
— Это ты хотела, а не я, — Анна держалась стойко.
— Правильно! Ну конечно: нет, чтобы сразу отказаться! Сначала надо голову заморочить, чтобы человек помыкался, билеты через знакомых достал. Я думала, что ты серьёзнее! — Эмоции переполняли Марину и готовы были выплеснуться на всех присутствующих.
— Да мне и надеть нечего, — начала сдаваться Анна, добитая последними словами Марины.
— Моё синее платье наденешь, кримпленовое. Мне оно узковато, а тебе в самый раз будет, — победоносно поставила точку в разговоре Марина и, благоухая тонким ароматом французских духов, величественно удалилась.
— Фу, развоняла тут! — взбешённая Надежда Филипповна рывком открыла форточку.
— А мне запах понравился, — заикнулась было молоденькая Галя и тут же завяла до конца рабочего дня под грозным взглядом Надежды Филипповны.
Не смотря на то, что накануне Марина принесла ей на работу своё платье, Анна твёрдо решила, что ни в какой театр она не поедет. Ей и так хорошо, без всяких женихов!
На субботу Анна назначила себе и Рите банный день.
Она заставила себя с вдохновением пожарить яичницу из трёх последних, обнаруженных в пустом холодильнике, яиц.
Собирая в баню сумку с мочалкой, полотенцами и нательным бельём, Анна с болью в сердце отметила, что Ритины трусики просто расползлись от стирки. Куда такие на людях одевать? Позор!
Анна села на диван и долго безучастно смотрела в окно.
— Нет, так нельзя. Вот бельё всё сносилось.
О, Боже! Сил моих больше нет! Маринка вон как сыр в масле катается, а мы тут, как проклятые! Может всё — таки стоит познакомиться с её братом? Человек вот старается, билеты купил. А я ломаюсь. Может съездить, не съедят же меня, в конце концов! А вдруг он человек хороший и у нас всё сложится. Ведь не может всегда быть только плохое? — Ощутив прилив энергии, Анна взяла вёдра и пошла таскать воду из колонки. — Ничего, сегодня дома ополоснемся!
Во второй половине дня суета перешла в лёгкий мондраж, а потом в сплошное раздражение. Большой двойной пучок, сооружённый Анне в парикмахерской, никак не хотел пролезать в вырез Марининого платья, на чёрных лакированных туфлях обнаружилась трещина, чёрная сумка казалась великоватой для выхода в театр. А тут ещё и синий мамин кулончик куда — то запропастился.
— Рита, ты кулон не видела? — нервничала опаздывавшая на электричку Анна, вытряхивая на стол содержимое потайной коробочки.
— Нет, мам, не видела. А может ты переложила его куда — нибудь? — зашла в комнату дочь и ахнула. — Ой, мам, ты такая красивая, прямо как артистка какая!
— Жаль, что кулона нет, — посетовала Анна. — Я, может, задержусь, ты дверь закрой и поужинай сама. Ну, всё, я побежала, — чмокнула она дочь в щёку и поспешила на вокзал. Времени было в обрез.
Смотря в пыльное окно электрички, Анна сильно переживала по поводу правильности её решения встретиться с совершенно незнакомым ей человеком. Она пыталась отвлечь себя тем, что разглядывала окружающих её пассажиров и старалась отгадать цель их поездки. Вряд ли в субботу во второй половине дня кто — то ехал на работу или в столичные магазины за покупками. Но все они вроде были при деле и тоже, казалось, поглядывали на Анну с нехорошим интересом.
И Анна, выйдя в Москве на перрон, пошла к метро быстрым шагом, сделав умное, озабоченное лицо, спешащего по делу человека.
— А вы непременно Анна, — подошёл к ней у метро спортивного вида мужчина в дорогом костюме и с благородной сединой в висках. — А я Викентий, брат Мариночки, — представился он, слегка пожав Анне руку.
На самом деле вы привлекательнее, чем на фотографии, которую показывала Марина.
Викентий бегло оглядел Анну немного со стороны и, подхватив её под руку, поспешил с ней к входу в театр.
— Оглядел, будто на рынке товар выбирает, — отметила про себя Анна и от этого её настроение испортилось ещё больше.
Ни красота, ни помпезность зала, ни празднично настроенная и разодетая публика, ни божественная музыка, ни сам спектакль Анну уже не впечатляли. Да и Викентий, взявший на прокат бинокль, больше смотрел по сторонам, чем на сцену и было видно, что про озеро ему совсем не интересно.
— Может, как столичному жителю ему всё это уже приелось? — оправдывала его Анна. — Или спешит куда, а я его от дел отрываю.
Даже танец «маленьких лебедей», раньше так её умилявший, сейчас отдавался в голове глупым набором звуков, издаваемым отбойным молотком. Все четыре акта она просидела, как на иголках. И даже позлорадствовала, когда принц так легко перепутал свою возлюбленную Одетту с Одиллией.
Анна решила, что в очередном антракте она потихоньку сбежит из театра и уедет домой. Но не получилось. Спектакль закончился поздно. Восторженные зрители аплодировали стоя и долго. А артисты охотно выходили «на бис». И в результате совсем расстроившаяся Анна опоздала на последнюю электричку.
— Не переживайте, дорогуша, переночуете у меня. Благо здесь недалеко, — утешал её Викентий, увлекая за собой.
На мгновение Анне показалось, что сквозь его галантность так и сквозил неприкрытый цинизм. Но только на мгновение. Ведь внешность и обхождение Викентия говорили об обратном.
