Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
Мы с Олей быстро кидали шмотки в шкаф, Наташа сидела на тумбочке и вещала про лагерь:
– А еще у нас из интересного есть кружок «Умелые руки», сохранился еще с советских времен. Знаете, что это такое?
– Тоска! – вздохнула Ленка. – А купаться когда пойдем? Такая речка за территорией!
– Завтра, – пообещала Наташа. – И да, на всякий случай: за территорию мы выходим только с воспитателем. Тем более купаться. Река сильная: занесет тебя – и поминай как звали.
Я невольно заулыбалась: все воспитатели и учителя считают, что если тебя как следует напугать, то ты будешь паинькой и будешь их слушаться. А если нет – значит, плохо пугали.
– Ничего смешного, Ира! Буквально неделю назад из реки выловили девочку. Не нашу. Аж из деревни течение принесло.
– Живую? – глупо спросила Милена.
– Какой там! Я не пугаю, я говорю как есть…
Так все взрослые говорят, когда хотят напугать. Но этому я поверила, потому что слышала в «Новостях». Странно, что администрация лагеря еще не подняла всех на уши, если в округе и правда пропадают люди. Наверное, считает, что деревня – это слишком далеко.
Наташа еще рассказывала девчонкам страшилки, когда я отпросилась побродить. На завтрак мы опоздали, до обеда было еще далеко, и меня отпустили с напутствием: «За территорию ни шагу».
Лагерь жил своей жизнью. Мальчишки и девчонки носились по территории на великах, мяч то и дело вылетал с футбольного поля кому-нибудь в голову. Тут и там визжали, болтали, жили.
Я брела наугад, пока не наткнулась на потрепанный сарай. Что он здесь делает, я сообразила не сразу, лишь когда обошла и увидела нарядный корпус с надписью «Кружок умелые руки». Сарай, похоже, был подсобкой для инструментов, материала и прочего барахла. Даже грубое человеческое ухо уловило: внутри сарая кто-то всхлипывает.
В темноту едва проникал лучик света из маленького окна под потолком. Очень маленького. Я бы не пролезла, если что. Нервная стала последние сутки: оказавшись в замкнутом пространстве, сразу оглядываюсь, как оттуда быстро смотаться, если будет нужно.
Сараюха была заставлена стеллажами с барахлом, между ними только и оставался узкий полуметровый проход. И вот в этом проходе я чуть не наступила на девчонку. Она сидела прямо на полу, уткнувшись носом в колени, и, кажется, ревела.
– Извини. Что случилось?
– Шла б ты отсюда!
Я не обиделась. Даже присела, чтобы поближе разглядеть, кто там такой дерзкий. В полумраке было кое-как видно тонкое детское лицо и черные волосы. Моложе меня года на два. Правда, плачет.
– Ты что? Обидел кто?
Она кивнула и разревелась еще больше. От ее всхлипываний звонко дребезжали металлические листы на полках.
– Да погоди ты! Скажи толком! А лучше покажи.
Девчонка покачала головой:
– Меня ищут! Не выдавай!
– Была охота! – Я кое-как раздвинула барахло и присела рядом с девчонкой. Она сидела, согнувшись в три погибели, ее острое плечо впивалось мне в бок. Худющая.
– Ты когда ела в последний раз?
– Недавно. – Она отмахнулась. – Ты не думай, я от природы такая.
– Угу.
– Мать говорит: «В чем душа держится». Когда поговорить решает.
– Так ты от нее здесь прячешься? Или ты из лагеря?
– Не… Не важно!
Не важно так не важно. Я вот с матерью не ссорилась. Трудно поссориться, когда тебя вообще не хотят видеть.
– И куда ты пойдешь?
– Я домой не вернусь. Останусь здесь.
– Нашла место! Как тебя зовут?
– А… Анька! Слушай, иди, куда шла!
– Не обижайся. Я просто хочу понять. Давно прячешься-то?
– Угу.
– И сказали: «Найду – убью»? Моя тетка все время так говорит.
– А знаешь, я совсем не боюсь умирать. Страшнее быть уродом.
Она сказала это так обыденно, что я поверила. Всех нас угрожают убить время от времени, но Анька говорила серьезно, вот что. Значит, дома у нее совсем плохо. А это «быть уродом», о нем просто так не вспоминают.
Про уродов я понимала. Урод – это про меня. Я урод со стажем. Настоящий. И как-то люди это чувствуют – сторонятся меня. Не говоря уж о собаках. Наташа уже спрашивала, не видал ли кто собаку сторожа. Стыдно, но причина во мне. Думаю, псина уже далеко и вряд ли вернется, пока в лагере есть я. Из всех на свете собак меня выносит только терьер моей сестры. Остальные разбегаются, едва унюхав. Честно говоря, я даже подзабыла, как они выглядят. А люди не такие. Люди рациональны, вот и пытаются придумать, почему их от меня так воротит. Кому внешность не нравится, кому голос, кому якобы я чем-то не угодила… Хотя называется это вполне по-звериному: «бойкот неуспешных особей». Если животное в стаде чем-то не похоже на других, прочие сторонятся его, вдруг заразное! Люди умом понимают, что нет, но звериное в них сильнее…
– И друзей у тебя нет.
Анька всхлипнула в знак согласия.
– Погоди, ну если дома так плохо, есть же полиция-шмалиция, опека. – При слове «опека» Анька взвыла так, что я не рискнула развивать тему. – В конце концов, если тебе нельзя домой, так пойдем к нам!
– Прогонят. Я же не из лагеря.
Снаружи послышались шаги и девчоночий хохот.
– И где ее носит? – бодро спросила Олька. – Сама просила показать то место, а теперь куда-то провалилась.
– Потом будет ворчать, что ее не взяли. – поддакивала Милена. Через тонкую стенку сараюхи их было отлично слышно. Анька приложила палец к губам и замахала второй рукой, типа: «Вали отсюда». Я осторожно высунулась в окошко, дождалась, пока они пройдут, и потихоньку выбралась наружу.
На улице вовсю светило солнце и горланили птички. Я побежала догонять девчонок, а за спиной в темном сарае еще всхлипывала Анька.
* * *
Оля потихоньку вела нас к реке, смотреть то место. Может быть, все это не более чем свежая лагерная страшилка, но проверить стоило, особенно в свете последних событий. Я полагалась на звериное чутье. Думала: увижу – сразу пойму, что это такое.
Мы преодолели решетчатый забор (Оля показала дырку без двух прутьев) и короткой дорогой через жиденький лесок спустились к реке. Узкая речушка с неизвестным названием, таких полно в области. Высоченный отвесный берег. Сорвешься – костей не соберешь.
Оля вообразила себя горной козой и скакала впереди вверх по отвесному склону. Мы еле поспевали. Песок под ногами уползал вниз (все-таки Оля полегче меня), и я неловко буксовала. Из песка тут и там торчали стебли травы и сухие ветки. Непонятно как ориентируясь, Оля довела нас до середины склона и показала пальцем:
– Вон то место, где серая глина. Как видите, никакой пещеры нет.
«То место» было в трех шагах наискосок от нас. Лично я ничего не чувствовала. Сделала эти три шага, встала на кусок сухой глины. Если здесь маньяк кого-то убил, то он еще и акробат. На отвесном берегу я едва находила куда поставить ноги. Миленка вскарабкалась ко мне, и мы стояли, балансируя, как два канатоходца. Оля осталась на месте и кричала:
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
