Гром заснул полустоя, обняв капот. А Молния сощурился, покачнулся, вглядываясь вдаль:
— Мой, ик, сынка!
Мотоциклетный двигатель заглох, он прокатился по инерции несколько метров и остановился рядом с «Запорожцем».
— Здрав, батя! — поприветствовал паренек, что за рулем. За его спиной сидел тинэйджер.
Гарбатый «Запорожец» — очень популярное авто в советское время!
— Сынка, — Молния сделал три нетвердых шага, схватился за руль, чтоб не упасть: — Видал, ик, копателей?
— Э, батя, ты уже наклюкался, — равнодушно протянул сынка.
— Копатели пашут у речки, за лесом, — отозвался тинэйджер: — Мы хотели глянуть, а ихний прохфессор нас выгнал!
— Нельзя, грит, посторонним находиться на раскопе! — с обидой дополнил сынка.
— Воть мы сюды приехали… Може, оне не всё здеся выкопали. Али што забыли.
— Молодца, сынка! — Молния любовно прижал голову сына к своей груди. Потом сделал несколько нетвердых шагов в машине: — Эй, Гром, просыпайсь. Я знаю, где учёный сукин сын!
Гром сразу же проснулся и спросил обыденно, как будто и не спал:
— Где?
— Щас скажу, — Молния тяжело плюхнулся на сиденье. — Заводь!
Гром, почти не качаясь, обошел машину, сел за руль. Включил двигатель.
— Сынка, мамке ниче не гри, — попросил Молния, высовываясь в фортку. — Ты мини не зрел. Ик. — Папка прижал палец к губам. — Тссс… Поехали уж, — обратился он к приятелю.
Гром снова спал, склонив голову на руль. От дружеского толчка легко проснулся:
— Дак куды ехать?
— К реке!
Шофер отжал сцепление и дал по газам! «Запорожец» рванул с места, сделал круг у раскопа и неровными скачками понесся вдаль!
— «Запору» уж сто лет в обед, а ездиет всё как новь! — восхищенно поцокали вслед деревенские юнцы.
* * *
— Мамка, а ты зачем наказала побить папку? — спрашивал мальчик лет восьми, стоя перед мысленным взором Даши. — Папка хороший!
Женщина споро поднялась со своего стульчика, томительно закатила ясные глазки вверх. Прижала ручки к полной груди. Вымолвила тревожно:
— Господи, а правда — зачем?! Он ведь и вправду хороший, только безответственный!
— Дашутка, ты чаво? — размыслил старушечий голос.
Продавец опустила глазки от потолка и увидела свою любопытную соседку.
— Баба Васа…
— Взвесь-ка мине сахарку полторы кило, — попросила старуха.
— Завтра приходи, я закрываюсь!
— Так ишо день, — опешила бабка.
— У меня начался учёт. Давай, иди.
Васа замялась у прилавка и просяще прошамкала:
— Може, обслужиш, Даш?
— Вон! — рявкнула женщина. — Пусть тебя твой дед обслуживает!
Старуха аж подпрыгнула! А Даша… перемахнула через прилавок как заправский ковбой. Подбежала к входным дверям, кивнула:
— Давай, шевелись!
Бабка быстренько засеменила к двери, опасливо проскочила мимо продавщицы. Даша притянула дверь, накинула крючок, метнулась в подсобку. А оттуда на задний двор магазина, где был припаркован верный велосипед.
В четыре часа дня золотая конина была практически откопана. Половина работы готово. Самая грязная и муторная её часть!
Археологи сидели вокруг брезента-стола и поглощали еду.
— После обеда зацепим коня веревкой и вытащим из косогора, — инструктировал профессор. — На берег, дабы без проблем обмыть и распилить.
— И как же мы его вытащим? — поразился Джордж.
— Собственной силой! — твердо ответил Михайло.
Шер грустно усмехнулся:
— Наш автобус сюда — под берег, мы не спустим. Если только… разогнаться и спрыгнуть на автобусе с трехметрового обрыва!
— В нашей группе не хватает каскадеров, — заметила Настя.
Тут же — сверху от косогора, послышался рёв двигателя (кто слышал, как работает мотор горбатого «Запорожца» — тот поймет автора). Археологи непонимающе уставились на косогор. Рядом с раскопом возник «Запорожец», мчащийся на всех парах в никуда, в обрыв!.. Колёса оторвались от землицы и раритет полетел вниз, покачиваясь в воздухе.
Археологи, затаив дыхание, наблюдали.
«Запорожец» стукнулся о берег двумя передними колёсами… покачнулся и чуть не завалился набок… каким-то образом всё же встал на все четыре колеса. И замер!
— Вот и каскадёры… — озвучила Олесия.
Прошло шесть секунд. Дверцы «Запорожца» с треском распахнулись, и на берег ступили два деревенских мужичка. Как нив чём не бывало!
— Говорил, тормозь! — проворчал Молния, обходя «Запорожец».
— Травка скользка после дождичка, — оправдался Гром, смущенно почесывая одно место.
Мужички приметили археологов — в десятке метров от себя, и довольно защерились.
— Вон чертов прохфессырь. Почли, набьём яму мордень?
— Дашка молвила, шоб никто не зрел, — напомнил Молния.
— Та не вопрос, — сказал Гром, не сводя глаз с одной точки. — Эй ты, очкарик, иди-тко сюды!
— Живо! — крикнул и Молния. — Надо поговорить по-мужски!
— Кому вы говорите? — немного севшим голосом спросил Шер, имея в виду, что очкариков тут двое.
— Это вам, профессор! — дружно воскликнули студенты, поймав взгляд местных.
— Пойдёшь с нами в лес! — озвучили мужички, пристально рассматривая Шера.
— За-зачем? — заикнулся Шер, поднимаясь на нетвердые ноги.
— Какая разница, профессор? — сказали студенты, тоже поднимаясь и загораживая руководителя своими телами.
— Валите отсюда, пьянь!
— Отчаливайте!
— По-хорошему!
— Вот именно!
Мужички недоуменно покосились друг на друга. Чуть покачиваясь, засучили рукава.
— Ну, студенты, совсем нюх потеряли, — заметил Гром, отходя к багажнику.
— Хотят битву, они её получат, — сплюнул Молния, следуя за приятелем.
Шофёр рванул крышку багажника, достал монтировку, взвесил в руке… отдал приятелю. Сам вооружился кувалдочкой, удобной и тяжёленькой!
— Что скажете? — мужички приблизились к археологам. Ступая довольно твердо. Гром размахнулся и с силой опустил кувалду на брезентовый стол, попав по кружке с чаем. Алюминиевая кружка прилично помялась, напиток вылился.
Студенты кусали губы от досады и беспомощности! Ситуация, вроде и проста, но как из неё выйти с пользой для себя — непонятно. Убежать не убежишь, в драку лезть — схлопочешь железом, деревенская пьянь не соображает, когда пьяная…
— Ну, орёлики, кому первому проломить башку? — ухмылялись мужички.
Вдруг… плотный ряд студентов разошелся в стороны — подобно занавесу, и вперед выступил… профессор. Он схватил мужичков за воротники и с силой стукнул друг о дружку головами! И отступил в сторону! Местные удивленно зыркнули и замахнулись железом на профессора. Наполовину подняв руки, приятели… сначала захрапели, а потом и упали на береговую травку, храпя!
