дело, снова получить бесплатное удовольствие.
Направление 83 rue du Maine, Vallomines. С горящим рогом похоти, грубым и твердым, как мешок с цементом, кошельком, Ромуальд был готов повторить это, и даже дважды. Лионель, ошеломленный своей неудачей, поклялся, что разорвет свою новую жертву на части, чего бы это ни стоило.
Они избавились от родителей Шарко с пугающей легкостью, но старуха успела поднять тревогу, потому что они хотели не торопиться. Она имела несчастье крикнуть, прежде чем получила по рту мраморной статуэткой Девы Марии, привезенной из Лурда. Ее зубные протезы разлетелись на куски, а острая головка статуэтки вышла с другой стороны, частично порвав подушку. Злобный как никогда, Лионель, ударив с колоссальной силой, наслаждался видом своего члена, сияющего во всем великолепии, готового к встрече с милой мадам Шарко. Крича в коридорах, ударяясь о углы мебели, опрокидывая вазы и безделушки, она наконец сумела запереться в ванной комнате, что было худшей ошибкой, которую она могла совершить перед такими хищниками. Оба возбужденных, с репродуктивным инструментом, который они держали в руках как пожарный ствол, бросились вперед.
— Откройте нам, мадам! Мы не хотим вам вреда! Мы просто хотим немного повеселиться! — орал Лионель, яростно стуча по двери.
Она мяукала, вероятно, сжавшись под раковиной.
— Откройте нам, мадам, — квакал Ромуальд, — а то мы разозлимся! И знаете, не стоит нас слишком дразнить!
Ваш гребаный муж не должен был так с нами поступать! Из-за него мы потеряли четырех братьев! И вы думаете, мы это так оставим? Давайте, мадам, идите, мы будем с вами милы!
Ее пискливые звуки еще больше возбудили их.
— Эй, Лионель, она, наверное, милашка! Послушай, как она голосит!
Голос ангела!
— Да ну тебя! — обрадовался Лионель. Ладно, мадам, мы войдем, если вы нам не откроете. У нас есть дела поважнее, понимаете?
Из комнаты больше не доносилось ни звука.
— Черт, эта дура покончит с собой! Давай, Ромуальд, выбей дверь!
После мощного удара кулаком по двери замок сломался. С открытым ртом и выпрямленным членом он вошел.
Ножницы проткнули ему щеку. Он покатился по полу, прикрыв лицо руками. Она вернулась в глубь комнаты, а затем начала бросать в Лионеля мыльницы, фарфоровые стаканы и флаконы с духами. Продвигаясь шагами гренадера, с оскаленными зубами, он легко уворачивался, а его глаза были заменены огромными черными шариками. Он собирался задушить ее, но она вонзила ему в ладонь ножницы для ногтей, а затем проскользнула между его ног. Кровь брызнула, когда он механически вытащил металлический предмет. Прежде чем броситься за ней, он с удовольствием посмотрел сквозь свою руку и злорадно усмехнулся, заметив, что видит все четко с другой стороны. Ромуальд истекал кровью на полу, пораженный ножницами в горло. Лионель слышал, как шлюха спускается по лестнице. Не успев дойти до выхода, она рухнула, держась за ручку.
Нож с фиксатором хирургически перерезал ей спинной мозг. Перевернув ее, он все же залез на нее, по достоинству оценив тот факт, что мертвая не сможет над ним смеяться.
Только преимущества, никаких недостатков, подумал он, пуская слюни от счастья.
Пять минут спустя он вернулся к Ромуальду, насвистывая, счастливый, как рабочий, закончивший свой рабочий день. Соучастник скончался, с широко открытыми бело-кремовыми глазами и языком на полу. Взяв две сумки с вещами, он бросился в ночь, выпрыгнув из окна второго этажа и исчезнув в садах соседей...
Как и его предшественники, Ромуальд остался там, но, по крайней мере, они были отомщены...
6
В субботу утром наконец-то осмелился показаться скромный рассвет. Нил и инспектор, как и два гида, не смогли заснуть. Они слишком боялись, что никогда не проснутся или проснутся без руки. Гайанская жара устало опустилась на землю, тяжелая и удушающая. На красной земле, снаружи хижин, не было ни одного взрослого, только куча костей, беспорядочно сложенных у подножия горы обугленного дерева. Дети развлекались, убивая обезьян с помощью своих духовых трубок, и время от времени мартышки падали на землю, отравленные стрелками. Нил выглядел не в духе.
— Что такое, старина, плохо спал?
— Эти проклятые комары выпили всю мою кровь, посмотрите! Я весь в укусах!
Он показал ему свою спину, испещренную крошечными раскаленными вулканами.
— Действительно, ты в прекрасном состоянии! Но... Я о чем-то подумал... Черт! Ты вчера принимал хинин?
Он почесал голову, его глаза расширились, а рот сузился.
— Нет!! Черт, я забыл!!
— Я тоже!! Гиды нам его не дали!! Остается только надеяться, что мы не подцепили малярию!!
Они бросились в хижину сопровождающих, которые курили гашиш в больших дозах.
— Здравствуйте, господин...
— Здравствуйте, ребята! Вчера мы забыли принять хинин!
Они посмотрели друг на друга с глупым видом, затем более бледный из них зарылся в своей сумке. Таблетки были на месте.
— О! Примите их сейчас! Вы... вы не должны забывать... Это из-за всего, что здесь произошло! Мы тоже забыли! Вас... вас укусили комары?
— Только здесь, в шею. Но Нил похож на решето. Вы... вы думаете...
— Шанс один к трем, что он заразился, — бросил тот, у которого глаза горели огнем.
— Черт! Надеюсь, он справится.
Он вышел, держа в руке две таблетки, и протянул одну Нилу, который проглотил ее, не задумываясь. Карлик пристально смотрел на вождя, сидящего у входа в свою хижину. Он указал на него пальцем.
— Он там. Думаю, нам нужно пойти к нему сейчас, с книгой. А потом убираться из этой проклятой деревни! Я не хочу умирать здесь!
Шарко кивнул. Они вернулись в свою хижину, а затем присели по обе стороны от старика с кожей, покрытой солью. Когда Нил поднес книгу к его носу, выражение его менее испуганных глаз показало, что он узнал эту книгу.
Поцеловав обложку, он начал бормотать, хотя его об этом не просили.
— Что он сказал? — спросил инспектор.
— Он благодарит белого человека. Потом он говорил о богах или о чем-то в этом роде.
— Скажите ему, что мы хотели бы встретиться с этим белым человеком.
Нил выполнил просьбу, и мудрец ответил.
— Он говорит, что его нет уже две луны, так что можно предположить, что два месяца... Он также говорит, что тот исчез ночью... и... и что они его больше не видели.
— Черт... Скажите...
Нил не дождался указаний инспектора и заговорил с беззубым мужчиной. Кость, пронзившая его нос, шевелилась, как маленький червячок.
— Что...
— Тише, инспектор, позвольте мне... Дайте
