Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
– Отлично выглядишь, – похвалил Антон, разглядывая мой новый облик.
– Билась над макияжем около часа, – призналась я, – никак не могла правильно нанести тени.
– Зиновий передал примерный список вопросов, которые нужно будет задать Лавровскому, – приятель протянул мне свёрнутый вдвое листок.
Я быстро пробежала глазами его содержание, и нахмурилась:
– Это совсем неинтересно. Кому нужны ответы на вопросы типа: «Как вы представляете свою жизнь через десять лет?», или «Ваши творческие планы?», или ещё лучше: «А у вас были необычные случаи на съёмочной площадке?»
– Ну, стандартные вопросы, – неуверенно ответил Антон, – их обычно всем задают, без исключения.
– Я тебе и без Лавровского на эти вопросы отвечу: через десять лет он видит себя великим режиссёром с мировым именем, в планах у него – снимать фильмы, и как можно больше, чтобы потом получать за них всяческие награды, вроде «Оскара». А интересных случаев на площадке – хоть отбавляй, но он не захочет об этом говорить, потому что такие люди не живут прошлым. Они смотрят вперёд, а всякие там инциденты с упавшей на главную героиню камерой он уже позабыл.
– Ладно, – легко согласился Антошка, – что ты предлагаешь?
– Посмотрим. На месте разберёмся, – уверенно пообещала я. – Эх, что-то со мной происходит. Я чувствую, что мне сейчас всё по плечу.
– Весна, наверное? – робко предположил мой собеседник.
– Да, не иначе, – улыбнулась я.
Проводив Антона до метро, я вытащила из своей крошечной сумочки пригласительный билет, чтобы выяснить точный адрес дома, где будет происходить элитное мероприятие. После непродолжительный поисков особняк нашёлся во дворах между Петровкой и Неглинной.
К нарядно освещённому двухэтажному зданию то и дело подкатывали роскошные иномарки, и на тротуар высаживались изысканно одетые женщины и их импозантные кавалеры. Оставив своих пассажиров снаружи, водители лимузинов отъезжали от особняка, уступая место другим, не менее роскошным автомобилям.
Разумеется, как это всегда бывает в центре Москвы, припарковаться не представлялось возможным. Я была очень рада, что оставила свою машину в Театральном проезде, а не поехала сюда на ней. Ох и намучилась бы я!
Двое плечистых охранников на входе с лёгким подозрением посмотрели на меня, но, увидев пригласительный билет, немедленно смягчились. Один из них даже изобразил на своём лице что-то наподобие улыбки.
Я шагнула в глубь помещения и остолбенела. Снаружи этот особняк не казался таким огромным, каким выглядел изнутри. Подняв глаза, я не сразу разглядела потолок, настолько высоким он был. Откуда-то сверху свешивалась массивная бронзовая люстра на длинной цепи. Эта вычурная громадина покачивалась метрах в трёх от пола, и мне стало немного не по себе от мысли, что она может сорваться и невзначай проломить кому-нибудь голову.
Стены были расписными и демонстрировали сюжеты из Евангелия. Видимо, они весьма точно отражали представление художника об устройстве рая. Тут и там парили ангелы небесной красоты, росли деревья с золотыми яблоками, а внизу зеленела нежная травка и паслись беленькие кудрявые ягнята с золочёными витыми рогами.
Из просторного фойе, где я находилась, было несколько выходов. Высокие двери, распахнутые настежь, вели в разные залы, и я никак не могла решить, куда отправиться. Между тем новые гости всё прибывали и прибывали, и вскоре особняк до отказа набился людьми. Впрочем, толчеи не наблюдалось, и можно было совершенно спокойно сохранить своё личное пространство, чтобы немного оглядеться. Первым, что я усвоила, было то, что все залы предназначаются для своих, особых целей. Например, огромное помещение, из которого раздавались звуки венского вальса, служило бальным залом. Здесь уже набралось с десяток пар, желающих потанцевать. Удивительно, но люди ещё не разучились вальсировать!
Другой зал, немного поменьше, служил столовой. Меня впечатлил дубовый стол, украшенный резьбой и накрытый идеально белой скатертью. Он был метров двадцать в длину и два в ширину. Эта громадина буквально ломилась от разнообразных кушаний. Здесь был и запечённый целиком поросёнок, и утки, и осётры, и хрустальные вазы с икрой. В общем, всё, как в кино про царские застолья. Даже захотелось сфотографировать этот нарядный стол на камеру мобильного телефона, но я, на всякий случай, сдержала этот порыв.
В этом зале было очень оживлённо. Люди прохаживались вдоль стола, рассматривая яства и набирая себе всего понемногу. Кто-то, кому подобное времяпрепровождение казалось утомительным, подзывал официанта и делал заказ. Услужливый персонал носился вокруг столиков, желая угодить гостям.
Я решила, что к угощениям не притронусь.
Во-первых, я здесь по делу, и меня, по сути, даже не приглашали. Во-вторых, после шести есть вообще вредно.
Я вышла из обеденного зала и направилась дальше, искать Лавровского.
Третья комната понравилась мне больше всего. Она была небольшой по сравнению с остальными помещениями и очень уютной. Свет здесь был максимально приглушён, и откуда-то сверху лилась тихая музыка в стиле lounge. Вдоль стен были расставлены мягкие диваны и кресла. В камине горел огонь. Я подошла к нему очень близко и опустилась на краешек изящного стула, прямо напротив очага пламени. Я всегда очень любила огонь, он завораживал меня с детских лет. Смотреть на него, не отрываясь, часами – вот удовольствие, от которого мне трудно отказаться. А ещё, сколько себя помню, всегда любила смотреть на звёзды. Огонь и звёзды. Звёзды на фоне огня. Огонь на фоне звёздного неба… По коже пробежали мурашки, я стала медленно вспоминать, что бы это значило, как вдруг услышала:
– Привет! Ты одна?
Незнакомый мужской голос выдернул меня из грёз. Я, пожалуй, чересчур резко повернулась к собеседнику и подняла на него глаза. Какое-то время мы оба молчали, изучая друг друга. Наконец я запоздало поздоровалась:
– Добрый вечер! Меня зовут Мила.
– Николай, – представился мой собеседник.
В общем-то, он бы мог этого не делать, потому что вряд ли кто-то из присутствующих способен не узнать Лавровского. Сейчас он знаменитость номер один среди московского бомонда.
На меня в упор смотрели тёмно-карие смеющиеся глаза. Было видно, что мужику любопытно посмотреть на мою реакцию – начну ли я кидаться ему на шею с воплями: «Мамочки, да это сам Николай Лавровский!» или сделаю вид, что не падка на такие вещи, как чья-то там популярность.
Я молчала, стараясь понять, как лучше себя вести, чтобы не завалить порученное мне дело. Понятно, что одна неверно сказанная фраза, один неправильный взгляд, и знаменитый режиссёр развернётся ко мне спиной, отправляясь на поиски очередной нарядной красавицы. А таких здесь – пруд пруди!
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
