Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
Из безопасности решили идти проходняками. Как всегда, проводником был Захарий. Он вел компанию, безошибочно держа курс к дому. Часто попадавшаяся на улицах милиция с дубинами их не трогала и не останавливала. Как видно, появления знаменитого трупа в городе не ожидали. Кроме обычного интереса, который вызывают у людей среднего роста и со средними умственными способностями карлики и уроды, Захарий с ношей ничем внимания к себе не привлекал.
Дверь им открыл Владимир Иванович.
– Казимир не появлялся? – с порога спросил Захарий.
Но, увидев недоумение в его глазах, махнул рукой и протопал в комнату, Алексей с Николаем проследовали за ним. Дверь в комнату Валентина приоткрылась и в коридор высунулось его перемазанное помадой заплаканное лицо. Вероятно, у него снова были семейные неприятности.
В жилище Владимира Ивановича царил все тот же беспорядок, и почти ничего не изменилось, только высыпавшиеся из шкафа платки никто не собирал – они так и лежали на полу горой.
– Неужели удалось? – с ужасом и в то же время с восторгом глядя на принесенный Захарием тюк, проговорил Владимир Иванович.
– Удалось-удалось, – пробурчал недовольный Захарий. – Куда теперь его девать только?
Он затолкал спящего Ильича под стол, кинул на него пару охапок узловатых платков, а сам, злой, сняв халат, уселся за стол и закурил.
– Неужели снова японцы? – спросил Владимир Иванович.
Но карлик ему не ответил. Долго сидели молча.
– А Собиратель к себе домой пошел. Его сама Мария Петровна пригласила – пожалела, – сказал Владимир Иванович.
Услышав о Собирателе, Николай вздрогнул – он вспомнил ту шуточку, которой пошутил с ним Собиратель… А может быть, и не пошутил, может быть, это приснилось ему.
После ужина устроили совет. И около часа спорили, как поступить. Владимир Иванович и Алексей настаивали на заявлении в милицию, Захарий, понимая щекотливое положение Эсстерлиса и его статус беженца из психбольницы, был категорически против. Николай придерживался нейтральной позиции.
– Я бы, конечно, сам попробовал его пробудить. Я ведь кое-чему у Казимира научился. Подглядел кое-что. Но боюсь впервые за такую крупную птицу браться. Потренироваться бы на ком.
– А вдруг ты где-нибудь не дожмешь? – предположил научный сотрудник смерти, с подозрением глядя на Захария.
– Пережать могу, – согласился тот. – А если Казимир в Америке, тогда что? Но в милицию на друга я заявлять не дам. Его если и освободят, то до ближайшего дурдома. А там выкрадывай его. Не знаю, что и хуже – Америка или дурдом. Давайте до утра обождем, там видно будет.
Улеглись в час ночи. Николай долго не мог уснуть. Ему все казалось, что он в поезде, и, лежа в темноте, он припоминал события дня, в который раз задаваясь вопросом: "А было ли все это? Могло ли быть?.." Но ответить затруднялся. Так в недоумении и уснул.
Утром все проснулись одновременно от звонка в прихожей. Потом кто-то тяжело протопал по коридору, вскрикнул, и тут дверь открылась, и в комнату вошел Казимир Платоныч.
– Я всю ночь бодрствую, с бандитами воюю, а вы тут спите! – воскликнул он.
Только что проснувшийся Николай не удивился появлению Эсстерлиса, да, похоже, и никто не удивился. И только прямолинейный Захарий, протирая глаза, сказал:
– Орешь ты что-то громко, Казимир.
За завтраком Казимир Платоныч рассказал, как трое здоровенных англоязычных громил подстерегли его около туалета, прыснули в лицо какой-то гадостью, а больше он ничего не помнит. Очнулся он в грязной комнатушке без окна на кровати, прикрытый по самые глаза вонючей тряпкой. Руки связаны, ноги тоже, так что ни встать, ни повернуться. Рядом в кресле спал мужчина. Слышит вдруг Казимир Платоныч – дверь скрипнула, вошел кто-то, а голову, как назло, не повернуть. Тихонько крадется. И видит боковым зрением, что подходит кто-то к спящему в кресле и бьет его по шее ребром ладони. Страшно ему сделалось. А ну как и его очередь придет? Хотел закричать, да рот пластырем заклеен. Свалил пришелец безжизненное тело на пол и что-то делать с ним начал. Что? Не видел Эсстерлис, слышно было только, как сопит он над телом. Посопел, пошебаршил и ушел тихонько. Долго лежал еще Казимир Платоныч в одиночестве. Потом ворочаться стал, крутиться, извиваться… с кровати на пол упал. Добрался до тумбочки, кое-как достал лежавшие на ней ножницы и перерезал веревку. Уж сколько промучился, трудно сказать, но никак не меньше часа. Тот, который в кресле сидел, без белья на полу лежит, даже носков не осталось – чистая работа. Вышел в другую комнату, там еще двое без единого носка на теле. И видит Казимир Платоныч, что все они трое промассированные. Значит, и был это тот самый убийца, за которым покойников приходится оживлять. Не заметил он Эсстерлиса, иначе уснул бы и он безвременно, и некому было бы его пробудить. Трое – свеженькие, только что промассированные – для Эсстерлиса пустяк. Сделал он им массаж и, пока те очухивались да в себя приходили, драпанул. Оказалось, дом недалеко от станции. Первым поездом прикатил.
– Значит, объявился опять душегуб, – сказал Владимир Иванович. – В нем все зло.
– Да нет. Понял я, что без него мне жизни не будет, – задумчиво проговорил Казимир Платоныч. – Если его не станет, значит мои знания, жизнь моя даром – не нужна, значит…
– Ты поспать-то ляжешь? – спросил карлик.
– Нет, за дело браться нужно. Горячую воду надо – примочки ставить будем. Покойнику примочки – первое дело.
Казимир Платоныч оживился и, скинув куртку, засучил рукава, мгновенно преобразившись из угрюмого и неразговорчивого в энергичного готового к действию человека, каким уже видел его Николай в первое оживление. Все переполошились и повскакивали со своих мест, готовясь к историческому моменту оживления. Захарий выволакивал из-под стола сверток со спящим Ильичом, Николай с Владимиром Ивановичем встали, чтобы идти в кухню за горячей водой.
– Можно вас, Владимир Иванович? – дверь отворилась и в щель заглянул Валентин. – Тут девушка к вам.
Владимир Иванович сделал шаг к двери, и тут дверь распахнулась, и в комнату торопливо вошла Леночка. Николай окинул ее вожделенным взглядом. Леночка была в своей обворожительной одежонке, взгляд Николая с жадностью засновал по ее телу.
– Вы тут балдеете, ссусики, кибуцу жрете, а вам сейчас кишки выпускать будут.
Она подошла к Эсстерлису.
– Вам уматывать срочно отсюда нужно. Да и вообще всем. Сюда камикадзе бегут. Всем харакири сделают, – видно было, что общение с японскими друзьями наложило отпечаток на ее речь, да и на внешность. Глаза сделались чуть раскосыми, лицо от дорогой ресторанной пищи округлилось. Вид был возбудительный не только для Николая, Алексей тоже наглядеться на нее не мог.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
