Прилив - Кодзи Судзуки

Голос гида ямабуси разнёсся по большой комнате:

— В этот момент завершения нашего пути по тропе Оминэ Окугакемичи и нашей практики у меня есть, что всем вам сказать. Я уверен, что вы все отлично справились в этом нелёгком пути, но среди нас есть люди, которые не имеют права получить сертификат об окончании практики.

Гид оглядел всех, но ни у кого не изменилось выражение лица. Все были очень спокойны, как будто уже знали, о ком шла речь.

— Те, кто считает себя не имеющими права на сертификат, пожалуйста, немедленно встаньте прямо сейчас и уйдите.

Казалось, приказ был адресован именно ему. Когда Кавагути поднялся на одно колено, готовясь встать, все пятьдесят практикующих мгновенно исчезли.

Кавагути не смог сдержать удивлённого «Ах!», и огляделся.

Пятьдесят человек растворились в полной тишине и исчезли без следа.

Будь рядом зеркало, он точно смог бы увидеть своё потерянное выражение лица.

Кавагути поднял глаза и поисках гида ямабуси и увидел, как тот улыбнулся и произнёс лишь одну фразу перед тем, как исчезнуть: «Ты единственный, кто может получить сертификат об окончании практики».

Как только он исчез, появилась пожилая женщина. Она всё это время пряталась за спиной гида, и наконец-то показалась полностью.

Назвать её старухой было бы в корне не неверно — она просто была больна, и только из-за болезни выглядела состарившейся. Но что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Кавагути хотел обратиться за помощью к Кашиваде, стоящему рядом, и уже собирался взять его за манжету рукава, но там никого не оказалось.

Кашивада тоже исчез.

Дымящиеся миски с белым рисом и мисо-супом на обеденном столе тоже пропали, и большая комната опустела в одно мгновение.

Гид ямабуси и практикующие, с которыми он провёл четыре дня, будто растворились. Дело было не в том, что они не были реальными людьми, которые исчезали из реальности — они никогда не существовали в реальном мире. Кавагути не потребовалось много времени, чтобы прийти к такому выводу.

Он только не понимал, с какого момента шёл вместе с пятьюдесятью призраками, и когда пересек границу между реальностью и потусторонним миром. Кавагути не был уверен. Было ли это на горной тропе, когда он отстал от основной группы? Или уже в храме Кимпусэн-дзи в Ёсино, когда регистрировался? Или храм сам не существовал в реальном мире? Возможно, если сейчас вернуться в Кимпусэн-дзи в Ёсино, можно будет увидеть несколько полуразрушенных домов, в которых ничего и никого нет.

Вспоминая, Кавагути понял, что и раньше думал, что группа практикующих на всём протяжении этой узкой ухабистой скальной тропы была похожа на процессию мёртвых…

И ямабуси, которого он повстречал на перекрёстке Тайко но Цудзи, был совершенно не похож на современного человека, поэтому казался скорее человеком из древних времён, либо из средневековья.

Пятьдесят практикующих давным-давно уже умерли.

Среди них были те, кто покончил с собой, и те, кто умер от различных болезней, от ран на ногах, и те, кто совершил убийство или умер в тюрьме. Они пришли не только из современности, но и из далёкого прошлого, Средневековья и Новейшего времени, и несли за собой боль несчастий и страданий из разных эпох.

Это всё было иллюзией… И это означало, что четыре дня Кавагути блуждал в одиночестве по миру мёртвых.

И это было совсем не удивительно, ведь после тысячедневной его практики в горах в прошлом он легко ориентировался на местности, не заблудившись — ведь он умел свободно передвигаться в горах.

Но куда тогда исчез другой человек, Кашивада?

Может быть, его не существовало с самого начала? Чтобы заставить себя принять эту реальность, он мог использовать только такое объяснение.

Чтобы понять это было проще, можно воспользоваться примером околосмертного опыта.

Во многих отчётах говорилось, что симптомы околосмертных переживаний, как правило, таковы: когда человек находится на грани смерти, его душа покидает физическое тело и парит над больничной кроватью, глядя на тело внизу. С точки зрения оторвавшейся души можно видеть себя лежащим на кровати; с точки зрения тела — другого себя, парящего под потолком в больничной палате.

После отсоединения сознания обе точки зрения начинают чередоваться, и человек попадает в иллюзию существования двух «я».

Кроме того, это также можно объяснить раздвоением личности.

В одном и том же теле в одно и то же время жили две личности — Кавагути и Кашивада. Реальный Кавагути не осознавал, что его личность раздвоена, и думал, что призрачный образ Кашивады постоянно находился рядом.

Когда Кашивада бродил в лесу «Море деревьев» в Аокихаре у подножья горы Фудзи, он наткнулся на брошенные вещи Тору Кавагути. Просматривая их, он нашёл страховое свидетельство и сберегательную книжку. Поскольку Кавагути недавно покончил с собой, это создавало ощущение, что он всё ещё жив. Кашивада, руководствуясь желанием самоубийцы жить дальше, возможно, и породил в своём сознании образ Кавагути.

Кашивада часто посещал дом самоубийцы Кавагути и притворялся им.

Кашивада и Кавагути, разорванные на две сущности, приходили в больницу вместе с Рикой, чтобы навестить Харуну, и именно в этот момент две раздвоенные сущности осознали друг друга под действием какой-то мощной силы, как будто настоящая сущность и нереальный образ смотрели друг на друга через зеркало. В это же время сознание Кашивады оказалось запечатанным на дне колодца, а сознание Кавагути обрело видение сущности. Думая, что у него появилась хорошая возможность восполнить пробелы в памяти, он привёл Кашиваду в свой дом с намерением пообщаться. На самом же деле это был полуразрушенный дом, в котором раньше жил человек, совершивший самоубийство…

Даже для разделённого «я» требовался определённый ритуал для общения. Кавагути понял, что через воду можно делиться сознанием, и это позволило им разговаривать. Для случайного наблюдателя это действие казались повторяющимися вопросами к себе и ответами на них.

Цвет — это пустота.

Пустота — это цвет.

Сами того не подозревая, они вдвоём воплотили суть «Сутры сердца праджня-парамиты».

Так называемый «цвет» означал «всё, что существует в мире». «Всё в мире» было эквивалентно «несуществующему», то есть пустоте. И наоборот, «пустота — это цвет», означало, что «всё в мире» может возникнуть из «вещей, которых в этом мире раньше не существовало».

Когда Кашивада и Кавагути достигли единства на уровне тела и сознания, как тогда можно было бы назвать такого человека?

Есть только один ответ на этот вопрос, и это — человек, обладающий их общей ДНК.

Рюдзи Такаяма.

Когда их разрозненные сущности объединились в общем «я», воспоминания о прошлой жизни и о текущей стали смутно