Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193
Может быть, но неприятное посасывание от этого не проходило.
— И Джонни сказал, что все двери были закрыты?
— Да.
— Изнутри?
— Да, но… Мак-Говерн встал так неожиданно, что Ральфу показалось, будто тот собирается убежать прочь, выкрикивая:
«Берегитесь Робертса! Он сошел с ума!» Но вместо того, чтобы сбежать по ступенькам, Мак-Говерн направился в дом. В какой-то мере Ральфа это встревожило даже больше.
— Что ты собираешься делать?
— Позвонить Ларри Перро, — пояснил Мак-Говерн. — Младшему брату Мэй.
Он до сих пор живет в Кардвилле. Думаю, там ее и похоронят. — Мак-Говерн задумчиво посмотрел на Ральфа. — А что, ты подумал, я собираюсь сделать? — Не знаю. — Ральф смутился. — Сначала мне показалось, что ты хочешь бежать от меня подальше.
— Ничего подобного. — Мак-Говерн похлопал соседа по плечу, но Ральфу этот жест показался холодным и мало утешительным. Скорее, формальным.
— И какое отношение ко всему этому имеет брат миссис Лочер?
— Джонни сказал, что они отошлют тело Мэй для повторного вскрытия в Огасту, правильно?
— Он говорил об экспертизе…
— Никакой разницы, поверь мне. Если действительно обнаружили что-то странное — хоть малейший намек на убийство, — Ларри должен об этом знать.
Он ее единственный родственник.
— Да, но не удивится ли он твоей личной заинтересованности?
— Не думаю, что об этом стоит беспокоиться, — ответил Мак-Говерн успокаивающим тоном, абсолютно не понравившимся Ральфу. — Я скажу, что полиция опечатала дом и что жернова мельницы сплетен на Гаррисавеню крутятся вовсю. Он знает, что мы с Мэй были школьными приятелями и что последние пару лет я регулярно навещал ее. Мы с Ларри недолюбливаем друг друга, но все же нам удается ладить. Он расскажет мне то, что я хочу знать, хотя бы потому, что мы земляки. Понятно?
— Думаю, да, но…
— Надеюсь, — сказал Мак-Говерн и вдруг совершенно неожиданно стал походить на старую, невероятно уродливую рептилию. Он ткнул пальцем в Ральфа. — Я не такой уж тупица, как тебе кажется, и я умею хранить тайны.
Твое лицо только что поведало мне о твоем сомнении, и я возмущен. Возмущен до глубины души.
— Извини, — смутился Ральф. Его ошеломила вспышка Мак-Говерна.
Билл смотрел на него, сжав узкие губы, не закрывающие слишком крупные зубы, затем кивнул:
— Ладно, я принимаю твои извинения. Ты плохо спал, я должен был учесть это, а что касается меня, то просто я не могу выбросить Боба Полхерста из головы. — Он издал один из своих самых тяжелых бедняжка-старина-Билли вздохов. — Послушай, если ты предпочитаешь, чтобы я не звонил брату Мэй… — Нет-нет, — поспешно откликнулся Ральф, думая о том, что он предпочел бы вернуться минут на десять назад, и тогда бы этого разговора не было.
А затем в его голове промелькнула фраза, готовая к употреблению, которую вполне одобрил бы Билл Мак-Говерн: — Извини, если я поставил под сомнение твое благоразумие.
Мак-Говерн улыбнулся — сначала нехотя, а затем от всего сердца:
— Теперь я знаю, что не дает тебе заснуть — мысли об этой чепухе.
Сиди спокойно, Ральф, и думай о гиппопотамах, как говаривала моя матушка.
Я сейчас вернусь. Возможно, я не застану Ларри, приготовления к похоронам, сам понимаешь. Просмотришь газету?
— Конечно. Спасибо.
Мак-Говерн вручил ему свернутую трубочкой газету и вошел в дом.
Ральф взглянул на первую страницу. Заголовок гласил: «СТОРОННИКИ ОБЕИХ ГРУППИРОВОК ГОТОВЫ К ВИЗИТУ». Статью дополняли две фотографии. На одной около полудюжины молодых женщин стояли с плакатами «НАШЕ ТЕЛО — НАШ ВЫБОР» и «НОВОЕ КАЧЕСТВО ЖИЗНИ В ДЕРРИ». На второй была снята группа пикетчиков возле здания Центра помощи женщинам. У них не было плакатов, да они в них и не нуждались: черные одеяния, у каждого коса в руках говорили сами за себя.
Ральф, вздохнув, бросил газету на сиденье стоящего рядом кресла-качалки и стал наблюдать, как утро шествует по Гаррис-авеню. Он подумал, что, скорее всего, Мак-Говерн разговаривает с Джоном Лейдекером, а не с Ларри Перро, что в данный момент они проводят небольшой учитель-и-студент симпозиум по поводу истерзанного бессонницей, тронувшегося умом Ральфа Робертса.
«Просто я подумал, что тебе захочется узнать, кто на самом деле позвонил в полицию, Джонни».
"Спасибо, профессор. Мы и так.
Догадывались, но подтверждение не помешает. Думаю, он безопасен. Он мне даже нравится".
Ральф отбросил подозрения по поводу того, кому может звонить Билл.
Проще было сидеть здесь и вообще ни о чем не думать, даже о гиппопотамах.
Проще было наблюдать за подъехавшим к «Красному яблоку» грузовиком. Проще было смотреть на старушку Гарриет Бенниген в ярком осеннем пальто и с клюкой; по сравнению с ней миссис Перрин выглядела просто желторотым цыпленком. Проще было наблюдать за девчушкой в плотно облегающих джинсах, свободной белой футболке и шляпе размера на четыре больше, чем следовало бы, прыгающей через скакалку. Проще было смотреть за движущимися вверх-вниз руками девчушки. Проще было слушать, как она напевала свою бесконечную считалку:
"Раз-два-три-четыре-пять-шестьсемь-восемь-девять-десять.
Царь велел меня повесить…"
Некая, — глубинная часть разума Ральфа с удивлением понимала, что он вот-вот заснет прямо на веранде. Одновременно с этим ауры снова начали пробираться в мир, наполняя его пышным разноцветием и эмоциями. Это замечательно, но…
… Но что-то было неладно. Что-то. Что?
Девочка прыгала через скакалку. С ней было неладно. Ее обтянутые джинсами ноги подпрыгивали и опускались, как лапка швейной машины. Ее тень прыгала рядом на тротуаре, сквозь трещины в котором пробивалась трава.
Скакалка кружилась — вверх и вниз… Делала полный оборот… Вверх и вниз… Однако на девочке не свободная футболка, здесь он ошибся.
Вместо футболки был надет халат. Белый халат, какие носят врачи в старых телесериалах.
"Раз-два-три-четыре-пять-шестьсемь-восемь-девять-десять.
Царь велел меня повесить."
Облако закрыло солнце, и грустный зеленый свет заструился сквозь день, открывая его подноготную. Ральфу стало прохладно, он покрылся гусиной кожей. Прыгающая тень исчезла. Девочка взглянула на Ральфа, и он увидел, что это вовсе не девочка. Создание, взирающее на него, было мужчиной около четырех футов ростом; Ральф принял затененное полями шляпы лицо за детское потому, что оно было абсолютно гладким, без единой морщинки. И все же оно вызвало у Ральфа безошибочное чувство — ощущение присутствия дьявола, пагубность, не поддающуюся здравому смыслу.
"Именно так, — с тупой уверенностью подумал Ральф, не в силах отвести взгляд от прыгающего создания. — И только так. Кем бы ни было это существо, оно безумно. Абсолютно и бесповоротное.
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 193
