— Но, рано или поздно, все закончится. Вы в опасности, у нас осталось двадцать девять дней, и возможно Александр уничтожит нас всех.
— Мне он ничего не сделает.
— А Женя, а Юля о них ты подумал?
Грацкий покраснел, и растерянно посмотрел на Ангелину. Он освободился от объятий Ангелины, нервно прошелся по комнате и холодно взглянув, сказал:
— Вам решать, что делать, госпожа, — особо делая акцент на последнее слово.
Отчего внутри Ангелины, словно все перевернулось и стало очень неприятно:
— Леш, зачем ты так? — но Грацкий уже не слышал, он быстро вышел из комнаты.
Будто оскорбленная женщина, она сжала губы, села на стул и, опершись руками о стол, закрыла ладонями лицо. Крупные капли слез капали на деревянный стол. Весь день Ларина просидела одна в закрытой комнате. На просьбы открыть она не отвечала, лишь, когда ее совсем уже достали, кинула вазу в дверь, так что та разлетелась вдребезги.
Ее мысли были хаотичны. Она представляла, как освободится и узнает тайну своего существования, станет Лилит... тогда получается, что в царство тьмы вернется сатана? А что, если все это чушь? Но как объяснить неожиданное появление и исчезновение Грааля, и то, что сейчас, казалось бы, в таком видном месте их не может найти Александр? Грааль действует, и Ангелина все-таки Лилит…
Но что, если это совпадение, а объяснение появлению Грааля — профессиональное психологическое воздействие на ее мозг братства, того же Владислава? Но, тот факт, что Владислав нашел, где они были заключены, наводило на мысль, что ему кто-то подсказал... хотя стоп, он мог просто знать, что у Александра есть такой дом, ведь Владислав — один из бывших приближенных Александра?
От всего этого голова Ангелины разболелась. Слезы перестали литься, словно, уже закончились… Она взвешивала все факты как на весах…
— Что же со мной происходит? То я верю в то кто я, то не верю, а, может, причина все-таки в том, я, что я хочу быть богиней, но только не сатаной? Мне страшно, от самой себя…
Прошло около десяти дней. Ангелина стала очень замкнутой, старалась избегать общения. Лишь иногда она выходила в гостиную, чтобы послушать чей-нибудь рассказ о жизни, о каком-нибудь смешном случае. Причем заметила, что в ее присутствии все находились в более напряженном состоянии. Молчаливо послушав разговоры, она могла внезапно резко встать и уйти.
Из всех она лишь изредка могла поговорить с Грацким, и чаще всего тихо, чтобы никто кроме него не слышал. Она рыдала, уткнувшись ему в грудь, и что-то бормотала себе под нос. От этого Алексей еще больше страдал. Как он пожалел о том, что не увез Ангелину при первой же возможности. Как он хотел, чтобы Ангелина приняла решение остаться здесь, на земле. По ее поведению он понял, что девушка убила в себе ту самую Ангелину и вживается в новую, а верней в старую роль — роль Лилит. Но как часто она повторяла:
— Мне стыдно за то, кто я есть…
Уже был ноябрь, и очень скоро человечество будет праздновать наступление две тысячи одиннадцатого года. Судя по настроению общества, оно серьезно впало в депрессивное состояние, и ждет ближайшего конца света.
— Я спасу вас, — однажды шепнула Ангелина уже засыпающему Грацкому.
— Что? — сонно спросил тот.
— Я спасу вас, — повторила она, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти человечество, я не буду больше причинять вам боль и страдания. Я изменю свою сущность, я попрошу прощения у Творца, и попытаюсь все исправить... я убью в себе не Ангелину, я убью в себе сатану…
— Ангелина, — Грацкий обнял ее, — ты хочешь сказать…
— Да, — оборвала она его, — я приняла решение! Я принесу себя в жертву... обрету силу, и сделаю так, чтобы бог смилостивился над людьми.
— Но, милая, — занервничал Алексей, — я не смогу прожить без тебя и дня…
— Я буду рядом, обещаю…
Его всего затрясло. Всю ночь они пролежали, ниспавши, каждый думая о своем.
Утром Ангелина удивила всех, она пришла завтракать вместе со всеми и даже улыбчиво разговаривала. Когда все насытились, то уже было хотели разбежаться по коттеджу, как Ангелина серьезно, с каким-то величественным взглядом произнесла:
— Я приняла решение, окончательно и бесповоротно.
Все замерли в ожидании того самого решения.
— Нам нужно готовиться к обряду передачи Грааля хранителю. Затем к обряду моего воскрешения…
После этих слов заблестели глаза лишь троих находившихся людей — Владислава, Николая и Георгия. Как бы Юля не улыбалась, даже Ларина могла понять то, что девушка так привязалась за тот короткий срок к Ангелине, что идея воскресения Лилит стала чуждой. Грацкий же постояв несколько секунд, едва сдерживая слезы, встал со стула и поспешно всех покинул. Женя словно окаменел, его послушание госпоже тоже куда испарилось, после сказанных слов Женя Кузьмин будто ожил, его глаза забегали по лицу Ангелины, и, так же как и Грацкий он схватившийся за голову ушел. Виктория же с недоумением смотрела на всех, ее встревоженные глаза захлопали чаще, она соскочила со стула и очень эмоционально начала, чуть ли не кричать:
— Да, вы что? Правда что ли убить хотите ее? Давайте все это бросим! Перестаньте, прошу, мне с вами было так хорошо, пожалуйста, Ангелина, зачем это? Я думала, вы шутите…
Все молчали. Лишь радостная троица восторженно смотрела на свою госпожу, и чуть ли не танцуя на месте, улыбались во все тридцать два зуба.
— Вы с ума все сошли! — продолжала кричать Виктория. — Грацкий, ну хоть ты не позволяй этого, — начала она кричать как можно громче и ринулась к Алексею.
Ларина еле сдерживая дрожь, которая присутствовала во всем ее теле, ушла. Юля, не справившись с эмоциями, все же расплакалась. А Владислав и два брата сразу же пошли готовить помещение к обряду, передаче Грааля, назначению хранителя.
Брату Николаю было около восемнадцати, в братство его привел уже умерший его отец. Но, несмотря на юный возраст, он трепетно относился к обычаям и законам братства. И именно он начал активно помогать Владиславу в организации обряда.
В комнату Ангелины постучали.
— Войдите, — сквозь слезы проговорила она.
Это был Женя. Он медленно прошелся по комнате и присел на кровать к лежащей Ангелине.
— Доигрались, что же мы наделали…
Девушка молчала, она все не могла справиться с потоком слез.
— Давай убьем этих двух и все, остальные все за то, чтобы ты осталась…
— Что? — удивилась Ангелина.
