Все прочие Чиховы не находят никакого удовольствия в том, чтобы на льду с махалкой сидеть, но сейчас младший даже обрадовался смешной просьбе деда.
Очень хотелось отвлечься.
Строго говоря, чтобы увидеть реку, им было вполне достаточно пройти проходными дворами на крутояр – и вот она, внизу простирается. Но, во-первых, это была не вполне Волга, а все же Ока (она впадает в Волгу чуть дальше, уже за Стрелкой), а во-вторых, деду надо было непременно «пощупать», как он выражался, воду, чтобы «уразуметь», когда она начнет замерзать.
Поэтому предстояло пройти – опять же проходными дворами – аж до набережной Федоровского, а оттуда спуститься на Нижневолжскую.
Путь был долгий, пришлось даже сделать привал в одной «сушильне» – так у Чиховых назывались кафе, где суши подают. Все они обожали японскую еду и отлично управлялись с палочками.
«А Карамзина, между прочим, палочками есть не умеет и вообще не любит суши, – вдруг вспомнил Чихов. – Такое впечатление, что из всей еды в мире для нее только котлеты существуют!»
Ну вот при чем тут Карамзина?! Умеет же она появиться в мыслях не вовремя и испортить аппетит!
Наконец они с дедом спустились по ступенькам набережной к самой воде, сели на корточки и «пощупали» воду.
По мнению Чихова, вода была как вода: мокрая и холодная. Однако дед гладил и перебирал ее пальцами, как Роза Карамзина гладила и перебирала бахрому своих многочисленных шарфов (шарфы были какие-то попугайные, но почему-то ужасно шли Карамзиной!). Вид у деда при этом был такой радостный, как будто он встретил старинного приятеля.
– Самое время сейчас живца для щуки брать, – бормотал он. – Самое-пресамое времечко настало! А потом мы щучку, как ледок встанет, – цап! На этого миленького живца!
Чихову стало смешно, однако своего деда он очень любил, а потому решил сделать вид, что его чудачеств не замечает.
Он отвернулся – и увидел какого-то человека, который, видать, тоже интересовался состоянием реки, потому что стоял у самого края набережной и пристально вглядывался в серую воду.
Реке, похоже, было так холодно от ветра, что она морщилась, а местами аж белыми барашками шла.
– Лида… Сашенька… – вдруг тихо позвал человек, не отрывая взгляда от волн. – Милые мои! Да куда ж вы подевались? Отчего не приходите ко мне? Жду вас каждую ночь, а вас все нет…
Голос и лицо его выражали такое страдание, что Чихову стало не по себе. Вдобавок человек покачивался и, похоже, даже не замечал, что запросто может свалиться в воду!
Чихов ткнул деда локтем в бок и прошептал:
– Дедуль, посмотри, какой дядька странный.
Дед покосился в ту сторону – и резко поднялся на ноги.
– Погоди, Деня, – сказал он.
Потом подошел к «странному дядьке», чуть приобнял его и тихо сказал:
– Здравствуй, Сергей Дмитриевич, здравствуй, дорогой. Ну как ты?
Человек кивнул, не отрывая взгляда от реки:
– Ничего. Я-то ничего. А они пропали! Понимаете, Анатолий Иванович? Пропали, и вот уж сколько времени я их не вижу. Почему?! Мало того что я их один раз потерял, так теперь они как бы второй раз умерли.
– Успокойся, Сережа, – ласково попросил дед. – Успокойся!
Но его собеседник словно не слышал ничего. Он глухо твердил:
– Я сколько раз хотел за ними уйти, но они меня уговорили остаться. Жить умоляли! Обещали, что я с ними, когда мое время придет, обязательно встречусь. А теперь… теперь их нет! Я знаю, что их нет там, где они меня ждали! И даже если я умру прямо сейчас, я их не найду! Да что же это?! Ни в смерти смысла нет, ни в жизни!
– Тише, Сережа, тише! – уговаривал дед, осторожно отводя его подальше от воды. – У тебя же семья, дети. Ради них живи, а дорогие твои – они вернутся! Вернутся!
– Вы думаете, вернутся, да, Анатолий Иванович? – с надеждой уставился на него Сергей Дмитриевич.
– Конечно! – энергично кивнул дед. – Сколько лет они тебя не покидали – неужто теперь бросят? Мало ли у них там какие дела могут быть, нам неведомые? Но они вернутся! Вот увидишь! Надо просто подождать, только и всего.
Так, за разговорами, дед осторожно отвел Сергея Дмитриевича подальше от воды, заставил подняться по ступенькам и махнул случайному такси.
Все трое сели сзади, и дед попросил отвезти их в Верхние Печеры, а там, около одного из домов, подождать, пока он проводит Сергея Дмитриевича до квартиры.
Всю дорогу молчали. Чихова так и разрывало от любопытства, но он понимал, что ничего спрашивать сейчас нельзя.
Хотя чего тут спрашивать? Дяденька этот малость не в себе, дураку ясно.
Вылезая из такси, Сергей Дмитриевич снова спросил:
– Так они правда появятся снова, да, Анатолий Иванович?
– Конечно, – ответил дед. – Они ведь тебя любят!
И увел Сергея Дмитриевича в ближайший подъезд.
Дед не возвращался довольно долго. Чихов уже начал нервничать.
А вдруг этот чокнутый напал на него?! Может, уже бежать на помощь? Но куда, в какую квартиру?!
Ничего, все обошлось – дед вышел из подъезда, сел в машину, погладил Чихова по голове и с тяжелым вздохом сказал:
– Поехали на Красносельскую.
На Красносельской жили они, Чиховы.
– Что это за дядька? Кто к нему приходил? Мне показалось, он про призраков говорил? – обрушился на деда с вопросами истомившийся от любопытства Чихов. – Он сумасшедший, что ли?
– Не сумасшедший, а просто несчастный, – мягко пояснил дед. – Десять лет назад у него утонули жена и маленький сын. Катер перевернулся. Его самого спасатели вытащили почти бездыханным, но все же сумели откачать, вернуть к жизни. Долгое время Сергей шатался по берегу как неприкаянный, плакал, звал своих… ну ты слышал сам: жену Лидой звали, а сына Сашей – вот их он и звал. Утопиться порывался… Я его спас тогда, в больницу отправил. Потом навещал. С тех пор он мне начал доверять. И вот раз встретились, смотрю – Сережа как бы поуспокоился немного, приободрился. И рассказал по секрету, что жена и сын стали к нему приходить. Утешать его стали. Уговаривать, чтобы жил, радовался жизни. А они, мол, его не покинут. Ну что ж, он в самом деле живой человек! Жизнь свое берет. Женился Сергей, двое детей у него. Но он своих первых, самых дорогих и любимых, так и не позабыл. Мы давно не виделись, а оказывается, все это время они его навещали, являлись ему. Но теперь вдруг перестали. И он понял, что для него та, призрачная, жизнь дороже реальной, он без встреч с любимыми погибает!
– Дед, – изумленно воскликнул Чихов, – ты что такое говоришь?! Он, этот Сергей Дмитриевич, просто ненормальный! Ну как могут призраки являться?! Даже я в это не верю, а ты…
– Ну и дурак, что не веришь, – раздался спокойный голос, и Чихов поймал в зеркальце заднего вида неприязненный взгляд шофера. – Извините, конечно, товарищ, – это адресовалось деду, – но только внучок ваш молод еще, а потому глуп. Вы-то, я так понимаю, знакомому своему верите – ну этому, к которому утонувшие жена и сын являлись?
