Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
А вокруг стояла почти тишина… Отделенный плотной тьмой, широкий каменный коридор и разносящееся по нему цоканье небольших копыт… Легкое лязганье мачете о камень, почти невидимые искры и больше ничего, кроме напряженного сопения и дыхания узников, в страхе ожидающих продолжения пути… Какой она будет, дорога в неизвестность на некий Рынок, не знал никто, в то же время отлично помня о возможности погибнуть в любой момент, уж слишком непредсказуемым являлось это проклятое для людей место, а местным жителям — дом родной. Для них нечто запредельное наоборот человеческая Земля.
Тут тишину нарушило звяканье самой дальней, то есть первой цепи, содержащей одних только женщин. Крайняя, сутулящаяся представительница прекрасного пола, чья целлюлитная ягодица торчала с той стороны густой темноты, зашевелилась и, сделав два шага, освободила место следующей вошедшей девице или женщине — в здешнем сумраке непонятно. Различался лишь силуэт женской, более-менее симпатичной фигуры, которую тут же принялись обсуждать свиноподобные черти, отлично видящие в сумраке горящими красным глазами.
— Не… Эту я бы не стал! — умело крутанув зазубренный мачете, пробасил один из них, почесывая паховую область живота, где чуть ниже начинались козлиные ноги. — Худовата, старовата, да и лицом не очень! — клинок мастерски вертелся в волосатой руке, иногда опускаясь вниз и с силой цепляя неровный, отдающий пугающим лязгом камень. — Еще ни одной нормальной не было, не то, что в прошлый раз!
— Рожа ему не нравится! Ты свою-то видел?! Ха-ха-ха! — загоготал другой, оскалив небольшие клыки. — Ценитель человеческих самок нашелся! Не так уж долго мы в Сортировочных работаем, чтобы ты перебирать стал! А вот я бы ее попользовал! Жопа есть, грудь есть, глазенки вон какие напуганные! Самое оно! — два карликовых демона громко обсуждали человеческих женщин, однако комментировать их спор никто не желал, как и только вошедшая дамочка.
Хорошенькой она являлась или нет, но сейчас данную особь женского пола совсем не коробило обсуждение ее самой. Женщину или девушку больше заботило, чем закончится этот спор. Не хочет ее один из мерзких, волосатых чертей и замечательно, главное, чтобы второй передумал, поэтому она тихо-тихо стояла, постаравшись скривить лицо и ссутулиться, лишь бы никто из сатиров не решился на внеплановые брачные игры. Как говорится: «Трусливый, да убоится!», — она подогнула левую ногу, дабы та казалось короче другой, и надула живот, между делом пустив слюну с левой стороны умело втянутого рта.
Дима, прислушавшись к этому диалогу, поймал момент про непонравившуюся рожу пленницы, и внутренне усмехнулся, сравнив сатира и любую, присутствующую женщину. Походу дела в Аду собралось немало ценителей красоты человеческих женщин, недаром Анатон рассказывал, что на Рынке они пользуются популярностью.
«Обалдеть… И чего им свои не нравятся, хотя небось такие же волосатые и стремные, но ведь должны здесь быть свои эталоны красоты… Как-то же они в Аду плодятся… Я понимаю ангелы бесполые, сухие и бесчувственные, а эти же… Перебирают еще… Охренеть, рожа им видите ли не подходит… Хм…», — парень аккуратно поскреб паховую область, уподобившись сатирам, но ведь и чесалось сильно. «Бррр…», — юношу передернуло и он осторожно посмотрел в сторону переставших спорить поросят, подняв сначала одну, затем другую замерзшие и затекшие ноги, но тут его пронзила мысль, что ежели сюда зашла еще одна девушка, значит на остальные цепи также начали приковывать людей. «Отлично! Все правильно! С нашей колонны вошло четыре человека, то есть я, как раз стал нос в нос с параллельными мне рядами, и теперь нас начнут поочередно двигать! Девчонок только жаль, намучаются они в Аду… Клеймят всех, как одну, без разделений на сильная, умная, сексуальная… Уж точно не киркой махать придется бабонькам, уж точно…», — Дима попытался горько сглотнуть, но сухой рот послал его куда подальше и он устало моргнул, решив подумать о чем-нибудь поприятней. «Глядишь в течение часа выйдем отсюда, а затем поплывем на Рынок… Там, наверное будет вообще пи. дец…», — думать о приятном не получилось и его вновь передернуло, что привлекло налитый кровью взор одного сатира, тут же отвлекшегося на внезапно зашевелившийся, третий ряд узников.
Тьма выпускала следующего, наконец-то двинувшегося с той стороны пленника, и сумрак скрывал все, кроме нечеткого силуэта. Один из козлоногих карликов наклонился чуть вбок, дабы рассмотреть нового подопечного, и быстро посверлив его, красными, светящимися в темноте глазами вернулся в исходное положение. Дмитрию же этот раб запомнился тем, что стоял напротив обладателя родимого пятна в виде Австралии.
«Интересно, а Горбачев тоже в Аду? Или уже где-то в бесконечности Вселенных? Или еще не умер? Что-то не припомню, да и политикой никогда особо интересовался…», — родимое пятно на жопе напомнило нечто подобное на лысой голове первого президента России, затеявшего перестройку великой страны и сегодня проклинаемого миллионами людей.
Мальчишка полной грудью втянул теплый воздух, заполняющий широкий, полукруглый коридор, «приютивший» несчастных пленников и случайно вспомнил, что с той стороны выходит легкий ветерок, здесь же отсутствовало даже слегка похожее явление. Каким образом устроены эти непонятные, возможно силовые поля и светящиеся «живые» трубы еще предстояло узнать, если же нет, значит, его настигнет смерть-злодейка и придется отлетать еще пару тысяч лет во Вселенной, чтобы собравшись с силами начать жизненный путь заново. И это были не логические умозаключения, так твердило не подводящее чутье задницы. Правда существует вариант, что он пару-тройку столетий будет вкалывать посреди засушливой пустыни или глубокой шахты и не увидит никого, кроме Лкетинга вместе с модифицированным в «Варгха» Такеши.
«Представляю какое это будет за зрелище… У японца и так глаза узкие, а в случае с уродливым здоровяком, если под него переделываться, вообще ничего не увидит… И не признает же, как знакомого… Будет стегать искрящимся кнутом, забыв про рисование картинок…», — от горестных «мечтаний» у Димы заныла раненая спина — та еще проблема, иногда накатывающая жгучей болью. «Поскорей бы «волшебную» капельницу встроили, сразу и спина заживет, и раздутые губы… Не буду бояться хлыстов и затрещин…Жизнь станет прекрасной до невозможности…», — мальчишка обратил внимание, как меняется его мировоззрение, где понятие красивой жизни преобразовывается в наличие регенеративного органа, моментально убирающего травмирующее воздействие Ада. «Да уж… Это плохо… Уподоблюсь этим, что только молиться да по щелям щемиться способны, а там поминай, как звали…», — он вздохнул, устремив взгляд серо-голубых глаз на копыта сатиров, но тут мыслительные процессы нарушил тычок в спину.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
