что в целом — да. У водителя было хорошее настроение, он улыбался всю дорогу, поглядывая на меня.
На красную дорожку мы вышли ровно в срок в идеально отутюженных вещах, как и подобает звездам.
Причудливые дизайнерские изыски уместны на светских мероприятиях, премьерах и показах. Эти же самые платья будут выглядеть смешно и вызывающе на улице, в торговом центре или метро. Когда мой любимый человек видит такой прикид, присвистывает: «Ну все, сейчас сороки унесут». Это значит, что я готова покорять стритстайл и светских фотографов, а обывателей вводить в недоумение. Хорошеньких девушек в миленьких понятных платьях не ставят в светскую хронику. Туда дорога фрикам вроде меня.
Жертва моды
Я стояла в ванной перед зеркалом и с ужасом смотрела на сожженные волосы. Объем прически уменьшился в два раза. Выглядело это как истерзанная кисть художника. Я собрала вялый пучок и отправилась на фотосессию.
— Что с тобой произошло? — спросил стилист, осторожно расчесывая меня.
— Мне сожгли волосы, Макс.
— Да уж, — вытаскивая значительный клок отвалившихся волос, вздохнул Макс, — давай нарастим?
— Ох, не люблю я искусственное.
— Это будут натуральные волосы какой-нибудь хорошенькой метисочки, — настаивал он.
— Я имею в виду, наращивание, вживление и прочие методы — прям не мое это, Макс.
— Отлично, ходи без волос, — показал он мне очередной вычесанный пучок. — Ты стала жертвой, Даш, и ходить с лысой башкой в твоем положении ну не вариант. Завтра жду у себя.
Так дорогой друг и стилист поставил мне диагноз и выдал рецепт на исцеление. Ничего не поделаешь, на следующее утро я тащилась на другой конец Москвы через пробки за нарядными локонами, которыми не стыдно махать перед собратьями по цеху.
Когда-то так же Ляйсан вдохновила меня купить автомобиль.
— Завтра тебя ждут в салоне, я договорилась с партнерами о выгодных условиях.
— Э-э-э, я как-то не планировала.
— Даша, ты не можешь на мероприятия и «стрелки» приезжать на метро.
— Я езжу на такси.
— Ты ездишь на метро, — отрезала она.
И вот на следующий день без прав и навыков езды я стала обладателем новенького «мерседеса».
Стоя в пробке к Максу, я думала: стоил ли моих волос микросезон на СТС в роли ведущей рубрики про стиль? Такой многогранный опыт — работа перед камерой в команде профессиональной съемочной группы и облысение — прокачал меня и сделал мудрее.
(Сейчас я понимаю, что нужно беречь тело (и все его части), какой бы ты занудой и сукой ни казалась окружающим. Волосы я восстановила только через три года. После этого случая, прежде чем сесть в кресло стилиста, я проговариваю: «Мои волосы живые, и мы их будем обрабатывать термозащитными средствами, долго над локонами с термоинструментами не подвисать», — и зорко слежу за выполнением этих требований. А в райдере прописываю наличие грамотных, опытных стилистов, визажистов.)
Так я вошла в список обладательниц шикарных не своих волос.
— Ну, что ты, дорогая, у нас больше половины шоубиза с нарощенными, — успокаивал меня Макс.
— Знаю, Макс, но вот если я встречу свою новую любовь и он захочет обнять меня и прикоснется к этим не совсем приятным и понятным наростам, что я ему скажу: «Ты знаешь, а у меня волосы нарощенные, не пугайся, это нормально»? И это на первом свидании?
— Даша, если тебя полюбит человек, то не за наросты или их отсутствие, а за тебя. Ты же классная. Расслабься.
В этом он был прав. После расставания с Рустамом я пару лет жила холостяцкой жизнью. И вот двадцать девятого декабря в аэропорту ко мне подошел молодой человек. Перед этим я уже видела его в кафе, в котором ожидала вылета. Красивый, с глазами цвета воды в бассейне, на макушке копна русых волос, стянутых в добрый хвост. Он был снаряжен, как заправский сноубордист, в стильный вязаный костюм Diesel зеленого цвета и оранжевые кроссовки Nike. От него исходила сила и уверенность. Тогда я подумала: «Мне бы такого мужа». И вот он стоит передо мной в канун Нового года, как подарок. «Вблизи он еще красивее, — подумала я, — так нечестно».
— Привет, — сказал он так, будто мы были знакомы все прошлые жизни.
— Привет, — ответила я, сияя, как начищенный бриллиант.
А ведь еще час назад я рассказывала Анжелике по телефону, что никогда, вот прям зарок даю, никогда не буду встречаться с красивыми и тем более молодыми мужчинами. Рассматриваю только зрелых, повидавших жизнь, с внешностью на любителя. То есть на меня — эстета в первом поколении, выросшего на фильмах Франсуа Озона и Хулио Медема. А вот с классической красотой, понятной всем девчонкам, — нет. Моложе меня — тоже нет. Но жизнь, она такая задорная юмористка.
Артем коснулся волос не на первом свидании и даже не на втором — на десятом, когда мы были безвозвратно влюблены.
— Нарощенные, — прошептала я, сдаваясь.
— Не страшно, — улыбнулся он.
Можно отшлифовать образ до блеска, а потом добавить штрих — что-нибудь несовершенное, но легкое и мимолетное. Так я обозначаю миру свою адекватность. Все нужно, но не так важно, как нам порой кажется.
Тотальный контроль вывел меня в статус страшной зануды для мастеров и безупречной для зрителей. Если вы видите идеальное лицо звезды, знайте — это она билась над ровно приклеенными ресницами и правильным контуром губ, изводя стилистов перфекционизмом.
Раньше я смотрела на холеных звезд и думала: ну как им это удается? Теперь, наблюдая за ними вживую, поняла, что это системная работа команды. Внешность для них инструмент, за которым нужен уход и часто прокачка: пластика, ботокс, нарощенные волосы и другие способы вмешательств.
Не раз наблюдала картину, как звезда крутится перед зеркалом, запоминая ракурсы, которые ей подсказывает стилист. Глянцевая картинка — не только фотошоп, но и умелые манипуляции целой команды: стилиста, визажиста, парикмахера, директора и пиарщика.
— Положи руку на талию, так лучше видно кольцо. Ой, нет, так ты без талии, дай-ка платье в этом месте подколю, — стилист бросается к ногам своей подопечной, прямо на ней дырявит дизайнерский шелк в разных местах, утягивая талию. — Ну вот, а теперь положи руку на бедро, — отходит на расстояние, чтобы оценить созданный им образ. — Да, так намного лучше, дорогая, ты сияешь.
— Так, ну здесь нужно не такие губы, — выступает визажист, — пухлее нужно делать.
Пока он шаманит над пухлостью губ, парикмахер раскаляет локоны и намертво фиксирует их лаком.
— Да куда столько лака? — интересуется задыхающийся визажист.
— Ой, ну это всего лишь накладные волосы, тебе жалко?
Наконец, звезда готова, стойка отработана, машина подана.
— Королевишна! — выдыхает томно визажист.
— Огонь! — восторженно потирает руки парикмахер.
— Моя
