Российская финансовая система связана с мировой несколькими крупными каналами, главными среди которых являются российский экспорт и получаемые за него платежи в иностранной валюте, кредитование отечественных компаний из зарубежных источников (в иностранной валюте) и открытость российского фондового рынка, существенная часть средств которого изначально также номинирована в иностранной валюте. Экономические причины такой ситуации хорошо известны.
Экономический масштаб влияния мировой финансовой системы на российскую настолько значителен, что должен рассматриваться как политическая проблема. Можно говорить о таких его политических проявлениях, как частичная потеря Россией суверенитета в денежно-финансовой политике и возникновение существенных валютных рисков национального уровня, ограничения на использование Россией финансово-экономических инструментом во внешней политике.
Глубокое осознание сложившейся ситуации пришло к политическому руководству страны с началом мирового кризиса 2008 г., когда стало понятным, что многие экономические и политические проблемы России заключаются в особенностях существующей мировой финансовой архитектуры, в которой есть как страны – производители мировых валют, так и страны-потребители. Интересы стран-производителей далеко не всегда совпадают с интересами стран-потребителей, и Россия одной из первых подняла эту проблему на Лондонском саммите «Большой двадцатки».
Следует признать, что в тот момент позиция России, к тому же слишком амбициозно сформулированная, сколько-нибудь широкого понимания у участников саммита не нашла. Сегодня начался новый виток обсуждения этих проблем, уже по инициативе крупных держав, испуганных «войной валют», и мировых финансовых организаций, в частности Всемирного банка, обеспокоенных сложившейся ситуацией.
В это время Россия, не отказываясь от попыток скорректировать мировую финансовую архитектуру в рамках дискуссии Большой двадцатки, обратила свои основные усилия на запуск региональных экономических схем со своими соседями, как ближними (Казахстан, Белоруссия, возможно, Украина), так и дальними (КНР, Турция). В перспективе эти экономические схемы должны привести к расширению использования рубля в качестве расчетной, а возможно, и резервной валюты. Разумеется, даже при полном успехе такого рода проектов Россия не сумеет полностью преодолеть последствия того, что называется original sin – невозможность осуществлять все международные расчеты полностью в национальной валюте, но сделать рубль менее зависимым от политики иностранных регуляторов вполне может.
Инструмент расширения зоны использования рубля Москва видит и в создании в России финансового центра мирового уровня (МФЦ). Существует соответствующее распоряжение Правительства РФ, об этой задаче часто напоминал Президент РФ Д. Медведев. Перспективы данного проекта достаточно туманны, так как пока для сколько-нибудь масштабной работы не хватает прежде всего объема рынка (российский финансовый рынок на середину августа 2011 г. составлял 6% рынка США, 23 – рынка КНР, 24 – рынка Японии, 29% – рынка Великобритании, он примерно равен южнокорейскому и тайваньскому) (см. табл. 7.1).
Таблица 7.1
Доля национальных фондовых рынков в мировом
Источник: http://www.bespokeinvest.com/thinkbig/2011/8/22/percentage-of-world-market-cap.html
Важно и другое обстоятельство, которое отмечал старший экономист «Тройки Диалог» Евгений Гавриленков: «Создание МФЦ в Лондоне или Сингапуре было процессом эволюционным, поэтому работой какой-либо спецкомиссии его создать невозможно. Необходимы хотя бы некоторые макроэкономические условия: валюта должна быть предсказуемой, низкая инфляция, отсутствие вмешательства регулятора в курсообразование валюты, бюджетная политика, не допускающая лишних рисков, и многое другое» [118] . Свое движение к превращению в международный финансовый центр Москва начинает с очень низкого старта. Общий объем валютных операций в день, которые проходят большей частью через Нью-Йорк, Вашингтон, Берлин, Париж, Лондон и Токио, составляет 4 трлн долл. Доля же Москвы в этом обороте – 0,1% [119] .
7.4. Политико-правовая, общественная система России
На сегодняшний день российская политико-правовая модель представляет собой нестабильный и многослойный пирог как минимум трех национальных идентичностей, оказывающих разное влияние на развитие российского общества, экономики и политической системы. Не совсем умерла идентичность старой России (самодержавие, православие, народность), ее остаточное влияние мы видим в российской государственной символике, усилении роли Русской православной церкви, возрождении некоторых институтов старой России. Огромное влияние на развитие современной России оказывает советская идентичность с ее идеями глобальной миссии, верховенства государства над обществом, государственного управления экономикой. Наконец, постепенно формируется новая российская идентичность, характеризующаяся, в частности, слиянием государства и крупного бизнеса при доминирующей роли чиновников, а также становлением полуторопартийной парламентской системы, приоритетом исполнительной власти над остальными, растущим индивидуализмом граждан и всевластной бюрократией.
Одной из особенностей современной России является то, что, в отличие от государств Европы, в ней никогда не было национального государства, российская идентичность всегда носила наднациональный характер и, следовательно, основывалась на идее контроля над территорией и ресурсами. Это обстоятельство коренным образом отличает российскую культурно-цивилизационную модель от западной и комплексно влияет на то, как в России «делаются дела».
Независимо от того, как мы объясняем причины существования российской политико-экономической модели, можно зафиксировать некоторые ее главные особенности, а именно: этатизм, дирижизм, способность к мобилизационному развитию при относительной экономической неэффективности, неразвитость прав и свобод граждан при высокой политической и социальной стабильности.
Насколько конкурентоспособной такая модель сделала Россию в XXI в.?
Следует признать, что до определенного момента, связанного с технологической революцией конца 1960–1970-х годов, российская (советская) модель развития была вполне конкурентоспособна (при всех ее издержках и недостатках). Она пользовалась определенной популярностью в мире, многие государства Африки, Азии и Латинской Америке пытались применять эту модель у себя.
Кризис российской модели развития наметился в 1980-х годах вместе с начавшимся в мире переходом к экономике знаний, глобализацией мировой валютно-финансовой системы и развитием сектора услуг. Отечественная модель, с одной стороны, не обладала необходимой гибкостью для адаптации к новым условиям, а с другой – оставаясь в целом индустриальной, российская экономика уже не могла соревноваться с зарубежными экономиками в плане создания высокого прибавочного продукта.
