Но если бы не умение организовывать свой пиар — и победа над Тугорканом в такой степени не прославила бы его имени. А так множество людей расходились по всей русской земле, славя щедрого, хлебосольного князя.
Через сто лет после Мономаха, накануне татаро-монгольского нашествия, появилось «Слово о погибели Русской земли», в котором Владимир впервые предстал идеальным правителем. Киевская Русь при нем — это поистине огромное государство, границы которого простираются от Венгрии к Польше, от Польши к Литве, далее к прибалтийским землям Немецкого ордена, оттуда к Карелии и Ледовитому океану, оттуда к Волжской Болгарии, мордве и удмуртам. Великая держава!
После распада Руси на отдельные княжества и монголо-татарского нашествия, казалось, с величием покончено!
Но, как утверждал один западный международный обозреватель, у русских есть такая пословица: «Россия никог-
ИВАН III (1440-1505). Великий князь и государь всея Руси. Про него мы подробно расскажем позже, а здесь ограничимся цитатой — как ни странно, из Карла Маркса: «Изумленная Европа, которая в начале царствования Ивана III едва подозревала о существовании Московского государства, затиснутого между литовцами и татарами, вдруг была огорошена внезапным появлением колоссальной империи на ее восточных границах» да в действительности не бывает такой сильной, как кажется, и никогда не бывает такой слабой, как кажется». «Россия никогда не является такой сильной, какой она выглядит; Россия никогда не является такой слабой, какой она выглядит». Эта цитата, или какие-то похожие на нее, приписываются Талейрану, Меттерниху и Черчиллю. Такой пословицы на самом деле-то у нас нет, однако по смыслу верно.
В конце XV века при великом князе Иване III Европа с удивлением обнаружила, что вновь соседствует с могущественным Московским государством. Иван III, сильно недооцененный школьным курсом истории и нами всеми[38], любил «ворошить летописцы» в политических целях, и московские историки, следуя воле государя, связали с именем Мономаха легенду о царских регалиях, якобы полученных Владимиром от императора Византии. Мономах вдруг оказался самым востребованным персонажем отечественной истории!
Стоит напомнить, что мы пишем не историю России, а историю PR в нашей стране. Были регалии или их придумали — для нас в гораздо меньшей степени важно, чем оценка мудрого хода Ивана III.
Шли к этой идее не одно столетие. И София Киевская — шаг к пониманию Руси как естественной преемницы Византии.
Концепция «Москва — Третий Рим» служит России уже пять веков, она доказала свою суперэффективность. Одна из первых PR-идеологем, предложенных нашими предками, оказалась стопроцентно жизнеспособной. Идеологическая конструкция подтверждалась практической политикой. Слова — делами.
То есть заявление Ивана Великого о том, что Москва берет на себя функции «Третьего Рима» и впоследствии «Второго Иерусалима», подтверждалось всей практикой государственной политики Московии, Российского Государства и Империи вплоть до начала XX века.
В общем, «верьте только делам», как гласил главный предвыборный лозунг «Отечества — Всей России» в 1999 году, на последних в современной России по-взрослому конфликтных выборах в Государственную Думу.
Легенды же о передаче византийских регалий России рассказывались еще в первую четверть XII века. Мономаха называли царем — цезарем! — еще при жизни.
КОМНИН Алексей I (ок. 1048-1118). Знатное семейство Комнинов дало шесть императоров, но этот был самый активный и удачливый среди них. Захватил власть в Византии, когда империя пребывала в состоянии полного упадка. Ему досталась «армия» из трехсот солдат, а нанять новых не было денег. При Комнине впервые были проведены реквизиции в храмах — драгоценная церковная утварь отправлялась в переплавку на монетный двор. Так что большевики, разоряя церкви и монастыри, просто копировали действия византийских императоров.
Русское войско, по приказу киевского великого князя, опустошило Фракию, участвуя в византийских разборках. Император Византии Комнин, чтобы избавиться от этой войны, прислал с мирными предложениями к Мономаху особое посольство. Они поднесли киевскому князю богатые дары — крест из животворящего древа, чашу, принадлежавшую некогда самому императору Августу, золотые цепи, а главное — венец царский. Причем местный митрополит возложил этот венец на Владимира и назвал его царем[39].
Так излагает одну из версий легенды Соловьев. Но такое добровольно-принудительное обретение царского титула, согласитесь, как-то не круто. По версии, утвердившейся у нас в XV-XVI веках, всех этих регалий русский Мономах— внук удостоился непосредственно от греческого Мономаха-деда. Просто потому, что дед хотел передать их достойному, а в Византии таковых не нашлось.
То, что византийский император умер, когда его внуку было всего два года, наших пропагандистов совершенно не смущало. Цепи есть? Вон висят. Шапка есть? Все видели. Все вместе «Константиновы дары» называется. Царь доволен? И не один! Вот Иван Грозный царским венцом, той самой шапкой на царство венчался... И чего вы еще от нас хотите?
Сын византийской принцессы Мономах, кстати, не особо отрывался от маминой родины. Киевский князь отдал свою дочь за сына византийского императора. За другого византийского императора Владимир-Василий отдал свою внучку.
В Киеве, естественно, всячески подчеркивали то особое место, которое занимает Мономах среди прочих князей благодаря своим родственным связям с Византией. Деятели церкви, книжники, лояльная боярская аристократия использовали любую возможность, чтобы укрепить позиции любимого князя... И уже не важно, принадлежала ли чаша императору Августу! Она играла свою роль в имидже князя, в его пиарной кампании, в его «раскрутке». А это главное.
Сам Владимир Мономах был женат на принцессе Гиде, дочери английского короля Харальда II.
Эти старинные кровные связи русских и британских монархий, двух извечных соперников в мировой геополитике на протяжении многих веков, имели свое продолжение в последующих веках. И эти связи неоднократно могли перерасти в нечто большее. Точнее, огромное. Вспомним хотя бы полулегендарную историю со сватовством Ивана Грозного к английской королеве Елизавете. Возникни тогда супергосударство, осталось бы совсем немного места на политической карте мира всяким карликам вроде Франции и Германии. А такой плевочек на карте мира конца XVIII века, как какие-то самопровозгласившие независимость Соединенные Штаты, так и просто был бы вмиг растерт британским башмаком на пару с русским сафьяновым сапожком.
