Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
– Нет, тут я не об этом. Ты права, ты работаешь и снимаешь все возможные препятствия. Я о другом. Даже если мои партнеры в целом ведут себя неправильно, ты не должна проявлять воинственность.
– А что я должна проявлять?
– Действовать только с позиций любви и лояльности, понимаешь?
– Отлично! Я буду действовать с позиции любви, и любви безусловной, если мои партнеры так же, как и я, станут разделять общие цели. Если они так же, как и я, захотят полюбить дело и результат, а не закулисные маневры. Если они убеждены в справедливости того, что делают, и готовы отстаивать это в открытом диалоге, а не под ковром и не в наушнике хозяина.
– Вот ты говоришь – „безусловной любви“, а уже столько условий выдвинула.
– Да, если они таковы, то моя любовь безусловна, а если это не так, я не могу относиться с любовью к людям, которые живут за чужой счет и хотят при этом выглядеть красиво. Я не хочу любить тех, кто путем разнообразных уловок приобретает место, близкое к начальственному телу. Поэтому на сегодняшний день моя любовь и лояльность только на вашей стороне. И играю я по правилам, которые предложили вы, Джан Франкович. Пока я не буду убеждена в обратном.
– Значит, и я могу лишиться твоей лояльности? Хорошо, я понял. Спасибо тебе за эти слова. Теперь послушай. Сегодня мы не будем подписывать меморандум, только ознакомимся с матрицами. Но ты должна сделать вид, что это все: вот эти бумаги и документы – видишь в первый раз.
– Это зачем? – с недоумением спросила Пионерогероева.
Недоумение прозвучало на грани неприязни, и Безбашнев это моментально уловил:
– Слушай, революционерка, я тебя хочу обезопасить. Если кто и будет плохой в этой истории, так это я. Понятно? Тебя это никак не должно касаться. Вот сейчас опять неправильно себя ведешь. На бумаги смотришь, как на родных детей. Я понимаю, что это все твоим трудом сделано, но ты должна притвориться, будто для тебя это полная неожиданность. Это сделали мы с Гадкоутенковой.
– А Гадкоутенкову не надо обезопасить, она может быть плохой?
– Вот опять! Что Гадкоутенковой-то будет? Она с Бейбаклушки-ной всегда краями, а тебе работать с произволством. Ты хочешь, чтобы Бейбаклушкина тебе устроила дебош и саботаж в одном флаконе? Она еще неизвестно как себя поведет, человек сложный. А лишних проблем нам не надо. Еще произволство остановит, нам только этого не хватало.
„Повеяло гадкоутенковскими мыслями“, – мелькнуло у Пионе-рогероевой.
– Ладно, вижу впервые, морду кирпичом, что еще надо сделать – перестать вас узнавать?
– Узнавать меня надо. Но к предложению возглавить проект ты должна отнестись скептически, понимаешь? Как будто мы тебя долго-долго уговаривали и уговорили попробовать. Поэтому для Бейбаклуш-киной ты будешь на испытательном сроке, поняла? Теперь скажи мне, что с менеджером по фигистике происходит? Что она там делает?
– А это отголоски затянувшегося конфликта. Мы договорились, что я распишу все задачи службы фигистики, чтобы у всех было полное осознание и глубокое удовлетворение на этот счет.
– Расписала?
Пионерогероева показала документ, в котором были отражены все функции и задачи по всем центрам ответственности в проекте.
– А ты блок фигистики тоже в свою матрицу проекта включила?
– А как же! На произволстве остается внутренняя фигистика, а нам – от ворот произволства – исходящая. Возглавить это, конечно, должен один руководитель. Пока Гойда на исходящей фигистике, потому что входящей просто нет, это все в руках Бейбаклушкина.
– А Гойда – руководитель? – вдруг поинтересовался Безбашнев.
– В качестве руководителя такого формата службы – нет, еще многого не хватает. Но рост у всех бывает постепенный, и только у некоторых стремительный.
– А Вострикова – директор? Ну, она артикулярным директором называется… Она – директор?
– Странные вопросы сегодня, господин Безбашнев. А вы ее кем нанимали? Директором? Значит, она директор. Сама себе, правда. Ни структуры, ни помощников, рвется между произволством, ле-пульторами, незайнерами, всё одна. Вот такой она директор.
– Вот и я про это. Какой она директор? Ладно. Вот ты опять неправильно себя ведешь. Я спросил, включена ли служба фигистики в проект, а ты давай все к себе грести. А ты должна отнекиваться и отпихивать это, чтобы мы тебя уговаривали взять в структуру проекта какую-то службу. И вот еще. Финансовый блок, отдел просчетов остается пока формально на произволстве. А реально он не будет ни там, ни там. Все пока. До встречи на легализации, руководитель великого проекта!
Обещанная встреча „на четверых“ все время откладывалась. Пионерогероева провела несколько часов в ожидании приглашения и ничего не могла делать, бесконечно вживаясь в роль скептически настроенного и с трудом уговоренного руководителя проекта. Бейбаклушкина появилась в центральном офисе и некоторое время провела с боссом в переговорной. Туда же по очереди вызывались артикулярный директор Вострикова, менеджер по фигистике Гойда, начальница по кадрам Гадкоутенкова – сначала поодиночке, а потом парами в разных сочетаниях. До Пионерогероевой в тот день очередь так и не дошла. Только совсем поздно вечером ей позвонила Вострикова и радостным голосом сообщила:
– Я не знаю, о чем они там говорили с Бейбаклушкиной вдвоем, но когда нас позвали, Бейбаклушкина была вся в слезах, а потом, когда мы вышли, они оба громко кричали. Потом опять Бейбак-лушкина была в слезах. Но ты молодец! Кажется, процесс сдвинулся с места. Мы уже думали, что всем хана. А твой директор по профур-сетингу выходит? Вот здорово!
Глава 19. В начавшейся реорганизации инструкции вредны,
но „Азбука“ полезна
– Ну вот, – начал совещание „на четверых“ президент Великой корпорации Безбашнев. – Вот мы и собрались, чтобы обсудить кое-какие изменения, которые ждут фабрику.
– Хорошо, – довольно отозвалась Бейбаклушкина. Она выглядела дружелюбной и заинтересованно поглядывала на Пионероге-роеву. – Тебя тоже вовлекли в эту пучину?
– Так, – неопределенно ответила Пионерогероева, помня о наставлении босса вести себя „со скрипом“.
– Давайте посмотрим, что у нас получается по структуре и по планам. Вот тут две матрицы …мы с Агриппиной подготовили. – Гадкоутенкова с интересом вглядывалась в документы, которые они „разработали“ с Безбашневым. – Вот так, значит, мы и будем работать.
На столе появились копии матриц-планов. Пионерогероева, как договаривались, внимательно их изучала, одновременно сканируя реакцию Бейбаклушкиной. Та никаких особых восторгов не высказывала, впрочем, и недовольства тоже.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
