Четкий набор правил, применимых кторговым маркам в кибер-пространстве, значительно упростил бы дело благодаря обеспечению базиса для противостояния несообразным и конфликтующим притязаниям на географически локальные прерогативы. Если страна возражает против использования в Паутине марки, конфликтующей с локально зарегистрированной маркой, контрдоводом может служить то, что та марка вообще не использовалась в стране, а лишь в Паутине. Если компания захочет знать, где зарегистрировать использование своего символа в Сети или проверить предшествующие конфликтующие использования этой марки, ответ будет очевидным и эффективным по издержкам: предусмотренный для соответствующей части Сети регистрационный орган. Если нам нужно разработать правила, контролирующие отказ от прав, ущерб и условия использования определенных типов доменных имен и адресов, эти правила — применимые исключительно в киберпространстве — смогут отражать особые характеристики этой новой электронной среды[94].
Другие режимы киберпространства
Серьезное принятие в целях правового анализа киберпространства в качестве отдельного места делает возможным ясность и упрощение правил, применимых к онлайновым сделкам.
Закон о диффамации
Отношение к сообщениям в Сети как к пересылке из одного места в другое, породило замешательство тех, кто озабочен вопросом ответственности за диффамацию: сообщения могут передаваться между странами с очень различающимися законами, и ответственность может быть наложена на основе «публикации» под множеством юрисдикции с различающимися стандартами[95]. Подход, который рассматривает глобальную сеть как обособленное место, напротив, рассматривал бы любое якобы клеветническое сообщение как опубликованное лишь «в Сети» (или в какой-то ее отдельной области) — по крайней мере, до того как произойдет распространение на бумаге[96].
Такое переопределение более осмысленно. Человек, который закачивает потенциально клеветническое утверждение, мог бы легче определить правила, применимые к собственным действиям. Более того, поскольку Сеть обладает своей спецификой, включая возможность оклеветанной особы ответить, правила о диффамации, разработанные для Сети, могли бы учитывать эти технологические возможности, например, требуя, чтобы для определенных клеветнических сообщений в Сети возможность ответить на них имела преимущество перед денежной компенсацией[97]. Отдельные характеристики Сети также можно было бы учитывать при применении и адаптации доктрины «общественного деятеля» в глобальном и вместе с тем поделенном на ячейки контексте, который размывает границу между личными и общественными местами.
Регуляция профессиональных видов деятельности в Сети
Упрощающие последствия «принятия киберпространства всерьез» также проявляются в контексте режимов регулирования профессиональных видов деятельности. Как отмечалось ранее, традиционная регуляция требует того, чтобы профессионалы лицензировались под каждой территориальной юрисдикцией, в которой они предоставляют свои услуги[98].
Это требование неосуществимо, когда профессиональные услуги отправляются по Сети и потенциально предоставляются во множестве юрисдикции. Установление режимов сертификации, которые применяются только к подобной деятельности в Сети, значительно упростило бы дело. Такое регулирование учитывало бы особые свойства профессиональной деятельности в Сети, например дистанционной медицины или глобальной юридической практики, если бы была принята во внимание необходимость избегать любых особых рисков, связанных с выдачей онлайнового медицинского совета в отсутствие непосредственного физического контакта с пациентом или же с ответом на вопрос, касающийся местного закона, из удаленного места[99]. Используя этот новый подход, мы могли бы отмахнуться от попыток местных школьных советов лицензировать онлайновые образовательные учреждения, относясь к посещению онлайновых учреждений студентами скорее как к форме «ухода в школу», чем как к подсудному распространению неодобренных материалов в потенциально не готовом к их принятию сообществе, как это делают локальные лицензирующие власти.
Мошенничество и антитрестовое законодательство
Даже пример, который в иных обстоятельствах мог бы быть рассмотрен как аргумент в пользу утверждения полномочий местной власти — защита местных граждан от мошенничества и нарушений антитрестового законодательства, —демонстрирует благотворные последствия правового режима киберпространства. Как мы должны анализировать «рынки» в антитрестовых целях и целях защиты потребителей, когда анализируемые компании ведут дела только через Всемирную паутину?
В целях оценки концентрации и объема рынка, можно было бы рассматривать киберпространство как отдельный рынок. Концентрация в географических рынках имеет значение лишь в редких случаях, когда объем такого рынка может быть неподобающим образом использован для обретения власти над онлайновыми рынками, например с помощью создания таких условий доступа к Сети, что местным жителям приходится покупать услуги онлайн у той же самой компании (например, телефонной компании). Жалобы, касающиеся права на доступ к определенным онлайновым услугам, в отличие от жалоб по поводу доступа к определенным физическим каналам, будут оставаться немногочисленными до тех пор, пока имеется возможность моментально создать новую онлайновую службу в любом уголке расширяющегося онлайнового пространства[100].
Доктрины защиты потребителей также могут иначе развиваться в онлайне — с учетом того факта, что каждый, кто читает онлайновую рекламу, находится лишь на расстоянии щелчка мышью от руководства из агентств по защите прав потребителя и возможности обсудить проблему с другими потребителями. Может ли Миннесота запретить учреждение схемы Понзи[101] на веб-странице, физически базирующейся на Каймановых островах и доступной жителям Миннесоты через Сеть? В рамках предложенного нового подхода к регулированию онлайновой деятельности ответ — четкое «нет». У Миннесоты нет особого права запрещать подобную деятельность. У властей штата не хватает власти для приведения права в жизнь, они не смогут продемонстрировать желаемые последствия и не могут говорить от имени сообщества, требования которого на самоуправление крайне обоснованны. Но это не значит, что мошенничеству, по крайней мере в крупных областях киберпространства, не может быть придан статус «незаконного». Те, кто учреждает и использует онлайновые системы, заинтересованы в сохранении безопасности своих электронныхтер-риторий и предотвращении преступлений. Вероятнее всего, они будут способны внедрять свои собственные правила. И, как будет более полно рассмотрено ниже, пока согласованное базовое «право Сети» нуждается в обретении уважения и почтения со стороны местных властей, новым законотворческим организациям в Сети имеет смысл избегать видов деятельности, которые угрожают жизненно важным интересам территориальных правительств.
Не без некоего трепета мы предполагаем, что «принятие киберпространства всерьез» могло бы пролить свет на интенсивные дебаты о том, как применять принципы авторского права в цифровой век. В отсутствие общего согласия в отношении принципов авторского права имеют место серьезные проблемы юрисдикции, присущие любой попытке применить основанные на территориальном принципе режимы авторского права к произведениям в электронной форме, одновременно доступным по всему земному шару. Джейн Гинзбург отметила:
Ключевой особенностью глобальной информационной инфраструктуры (ГИИ) является ее способность делать авторские работы повсеместно и одновременно доступными по всему миру.
Принцип территориальности становится проблематичным, если он означает, что размещение работы в ГИИ вводит в игру законы всех тех стран, в которых она может быть получена, в то время как... законы эти могут существенно различаться.
Должны ли права на работу в случае, когда она одновременно доступна во множестве стран, определяться многообразием несовместимых правовых режимов? Если учитывать законы одной страны, сложность размещения работ в цифровой сети уже обескураживает; должна ли задача быть более трудной из-за необходимости оценивать влияние законов каждой страны, из которой к работе может быть получен доступ? Если более прямо, для работ в ГИИ физической территориальности не будет... Может ли правовая территориальность существовать без физической территориальности?
Отношение к киберпространству как к отдельному месту в целях правового анализа не только разрешает конфликтующие требования различных юрисдикции: оно также делает возможным разработку новых доктрин, которые учитывают особые характеристики онлайнового «места». Основным оправданием защиты авторского права является то, что предоставление авторам исключительного права собственика управлять воспроизведением и распространением работ увеличивает поставку подобных работ благодаря финансовым стимулам, обеспечивающим старание, необходимое для творческой деятельности авторов. Но даже в «реальном мире» обильная творческая экспрессия совсем не зависит от структуры поощрения, поскольку основная награда автора связана скорее с признанием общества и ростом репутации, чем с лицензированием и продажей отдельных копий[102]. В общем-то это может быть еще более справедливо в отношении авторства в киберпространстве. Поскольку теперь, впервые в истории, авторы могут распространять копии своих творений по всему миру мгновенно и практически бесплатно, можно ожидать, что они разработают новый образ действий, который будет скорее пользоваться преимуществами фундаментальных свойств этой новой среды, чем работать против них[103].
