Как скажешь, Хаос, – ровно произнес он, и большой палец его левой руки ободряюще погладил мое плечо. – Никто ему не позвонит. Будешь страдать в гордом одиночестве.
– Я не… страдаю, – выплюнула я каждое слово с усилием, потому что челюсти сводило от боли.
Деймос усмехнулся.
– Конечно. Ты просто стоишь ради удовольствия.
Через две минуты, когда по краям моего зрения начала пульсировать темнота, подбираясь к центру, а в ушах нарастал оглушительный гул, заглушая писк приборов, я поняла, что падаю.
Как только мои колени подломились, Деймос подхватил меня и медленно усадил на край матраса, не позволив ни на секунду потерять опору, а затем помог откинуться на поднятое изголовье подушек.
Я закрыла глаза, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух, чувствуя, как живот горит огнем.
– Ничего себе, у тебя лимит на вставания, – подшутил он. – Но больше меня так не пугай.
– Есть какие-нибудь новости с переговоров с турками? Старшие уже вернулись?
Деймос раздраженно вздохнул.
– Ты можешь просто отдыхать? Не думать о делах, а просто расслабиться.
– Это моя работа. Я не должна была валяться здесь, как немощная рыба, оставшаяся без воды. Меня взяли в твою семью, чтобы я контролировала все. А сейчас я даже собственное тело контролировать не могу, – с горечью выплюнула я, отворачиваясь к стене, чтобы он не видел злости в моих глазах. От физической слабости эмоции сдерживать было так же тяжело, как и стоять на ногах. – Какой от меня толк, если я вырубаюсь после двух минут вертикального положения?
Я тяжело задышала.
Деймос оперся руками о край моего матраса, нависая надо мной.
– Нет, новостей пока никаких нет. Мы не можем связаться с родителями.
Я замерла, и слова, готовые сорваться с языка в виде очередной гневной тирады, застряли в горле.
Связь с Аргирами никогда не обрывалась просто так. Если Архонты Домов пропадали с радаров во время переговоров – это пахло большими проблемами.
Я резко повернула голову обратно к нему, на мгновение забыв о распоротом животе. Острый спазм мгновенно скрутил мышцы, выбив из легких остатки воздуха.
– Что значит – не можете связаться? Когда они выходили на связь в последний раз?
– Позавчера. С тех пор – тишина. Наши люди на турецком побережье прочесывают частные доки и стоянки яхт, но пока глухо.
Мозг, несмотря на слабость и туман от обезболивающих, мгновенно начал выстраивать схемы, вероятности, варианты предательства… Это действительно была моя работа.
Деймос, читая все это в моих глазах, наклонился еще ближе. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.
– И именно поэтому, Хаос, – произнес он, – ты сейчас прекратишь это самобичевание. – Его большой палец скользнул по моей скуле – жест, который был слишком интимным для нас. – Мне плевать, что ты не можешь стоять. Ты нужна мне не для того, чтобы бегать с пушкой или участвовать в спаррингах. Мне нужны твои мозги. Твое умение видеть то, чего не видят другие. А они у тебя отлично работают даже в горизонтальном положении.
Я смотрела в его напряженные глаза, тяжело сглатывая.
– Но если ты сейчас загонишь себя истериками по поводу своей физической беспомощности, если у тебя разойдутся швы или подскочит температура, ты выпадешь из игры минимум на неделю. А у нас нет этой недели. – Он убрал руку от моего лица и выпрямился, возвращая себе привычный вид, хотя напряжение в его плечах никуда не делось. – Тебя сшивали три часа не для того, чтобы ты сдалась из-за какой-то слабости, – бросил он, глядя на меня сверху вниз. – Так что спи. Восстанавливайся. Как только у меня будет хоть крупица информации по родителям или туркам, ты узнаешь об этом первой. Обещаю.
Спорить было не только бесполезно, но и глупо. Он был прав во всем. Я коротко кивнула, чувствуя, как от этого простого движения комната снова слегка плывет.
– Хорошо, – выдохнула я, закрывая глаза. – Только… оставь мне мой телефон.
Я услышала тяжелый вздох Деймоса, а затем на тумбочку рядом с моей подушкой с тихим стуком лег мобильный.
– Спи, – припечатал парень, и звук его шагов возвестил о том, что он наконец-то вернулся в свое кресло у окна, чтобы продолжить свое безмолвное дежурство.
25.
Деймос
Я убедился, что она уснула, прежде чем выйти, но перед мысленным взором все еще стояла Анархия. Непривычно бледная, с трясущимися ногами, но с таким упрямым, диким огнем в глазах. Мне стоило колоссальных усилий не прижать ее к себе с силой, ломающей ребра, когда она повисла на мне. Она едва не потеряла сознание от боли, пока стояла, вцепившись в мою рубашку мертвой хваткой, но так и не попросила о помощи. Упрямая до чертиков.
Я шумно выдохнул, отгоняя наваждение, оттолкнулся от стены, кивнул двоим вооруженным бойцам, круглосуточно дежурившим у ее дверей, и направился к лестнице.
Вилла сейчас напоминала вооруженный форт. На каждом пролете, у каждого выхода стояли люди с пистолетами под пиджаками. Территория патрулировалась так, словно мы ждали начала Третьей мировой. Распоряжение Ригаса после внезапного обрыва связи с родителями.
Дойд до нужного крыла, я толкнул двустворчатые двери в кабинет отца. В просторной комнате были мои кузены. Ригас мерил шагами пространство от огромного камина до панорамного окна, напоминая запертого в клетке льва. Эррас сидел за массивным отцовским столом, обложенный планшетами и телефонами, его пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре ноутбука.
– Деймо, – резко бросил Ригас, как только я вошел. Его темные глаза горели. – Как там Анархия?
– Спит, – ответил я, подходя к столу. Тон моего голоса дал Ригасу понять: тему Анархии мы сворачиваем. – Что у вас по туркам?
Эррас оторвался от экрана. Под его глазами залегли глубокие тени. Мы все не спали больше двух суток.
– Ничего хорошего, Деймо, – глухо отозвался он. – Я поднял все связи. Маршрут наших катеров отследили до точки встречи в нейтральных водах Эгейского моря. В 23:14 они вошли в квадрат переговоров и попали в слепую зону. Сигнал морского транспондера на главной яхте был подменен, радары показывали, что они просто дрейфуют. Военные глушилки отрезали GPS и спутниковую связь ровно в
