от неподдельной тревоги.
– Хаос! Какого черта ты творишь?! – рявкнул он, нависая надо мной. Его руки заметались в воздухе, не зная, за что хвататься.
Я зажмурилась, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Писк кардиомонитора сливался в единый пронзительный вой.
– Не… не трогай… – выдавила я.
Деймос замер. Он тяжело дышал, его грудь под рубашкой часто вздымалась. Взгляд лихорадочно сканировал мое лицо, видимо, ища признаки расходящихся швов или внутреннего кровотечения.
– Ты совсем спятила? – Его голос был хриплым, растерявшим все свое обычное нахальство. – Ты хочешь, чтобы я сейчас поседел прямо здесь? Я не умею собирать кишки обратно, Хаос! Просто держу в курсе!
Он медленно, словно боясь спугнуть дикое животное, опустился обратно в кресло, не сводя с меня настороженного взгляда.
– Если ты забыла, у меня слабое сердце, – продолжал ворчать Деймос. – Сейчас откинусь прямо здесь, и будешь знать, как пугать меня!
Я сглотнула, пытаясь успокоить дыхание.
С трудом заставив себя разлепить веки, я встретилась взглядом с мужем. Его глаза все еще блестели от испуга, но в них уже начинало проступать подозрение.
– Что-то ты не вспоминал о своем слабом сердце, когда ходил в свои клубы и напивался.
– Это другое! И вообще, тогда мне не за что было хвататься в этой жизни.
– И что же изменилось?
– Появилась ты.
Слова, повиснув в воздухе надо мной, оглушили даже больше, чем писк аппаратуры.
Я забыла, как дышать. Пальцы левой руки, судорожно сжимавшие край одеяла, на мгновение ослабили хватку. Моя голова, и без того одурманенная коктейлем из тяжелых обезболивающих, просто отказалась обрабатывать эту информацию.
В нашем контракте не было мелкого шрифта о привязанности.
Я во все глаза уставилась на Деймоса, лихорадочно ища на его лице привычную ухмылку. Ждала, что сейчас он закатит глаза и добавит что-то вроде: «Кто еще будет терпеть мои выходки?» или «С кем мне еще так весело грызться по утрам?».
Но шутки не последовало. Его светлые, обычно смеющиеся глаза смотрели на меня прямо, тяжело и… до жуткого искренне.
От этого взгляда стало не по себе, заставив меня инстинктивно вжаться в подушку. Чужая искренность пугала меня гораздо больше, чем чужая ненависть. С ненавистью я знала, как работать.
– Ты… ударился головой, пока спал на этом кресле? – хрипло выдавила я, изо всех сил цепляясь за свой привычный цинизм. – Позови доктора Сидериса, пусть проверит тебя на сотрясение.
Деймос медленно провел ладонью по лицу, стирая остатки усталости, а затем подался вперед, оперев локти о колени.
– Знаешь, я тоже так думал, – тихо ответил он. – Думал, что мы просто играем свои роли, пока нам это выгодно. Но когда прислуга рассказывала, как Ригас вытаскивал тебя из машины… когда твоя кровь заливала кафель в приемном покое, а медики орали, что давление падает до критического… – Он замолчал, тяжело сглотнув. Кадык на его горле дернулся. – В тот момент я понял, что если ты уйдешь, Хаос, этот мир станет для меня абсолютно невыносимым. Так что да. Появилась ты. И теперь тебе придется нести ответственность за мое чертово слабое сердце, любимая. Потому что второго такого потрясения я не переживу.
Я онемела. Грудь сдавило так, словно на нее положили бетонную плиту. Мой фиктивный муж, король дурацких шуток и эгоизма, только что разрушил стену, которую мы оба так старательно возводили между нами все это время.
Это что, было чертово признание в любви?
Окруженные тишиной, мы смотрели друг на друга, и я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Наконец Деймос шумно выдохнул и резко откинулся обратно на спинку кресла. Он словно сам испугался собственной откровенности. На его губы тут же вернулась слабая, кривоватая полуулыбка, а в глазах снова зажегся привычный насмешливый огонек.
– Так что там с экзаменом? – нарочито бодрым тоном спросил он, ловко меняя тему и возвращая нас на безопасную территорию. – Что ты имела в виду, когда упомянула последний экзамен?
Я с безмерной благодарностью ухватилась за эту брошенную мне спасательную шлюпку. Разбираться с тем, что сейчас произошло, анализировать этот внезапный, прошибающий до костей момент уязвимости у меня не было ни сил, ни желания. Мой мозг и так балансировал на грани.
– Урок, – хрипло выдавила я. – Жестокий, кровавый, но… очень доходчивый урок.
– Какой урок?
– Отсутствие милосердия. – Я прикрыла глаза. Темнота под веками тут же подкинула картинку нашей драки. – Он просто преподал мне очередной урок. Димитрис не хотел меня убивать. Он точно знал, что помощь близка, иначе завершил бы дело на месте.
Лицо Деймоса окаменело, сбросив последние остатки шутовства.
Я судорожно вздохнула, и тупая пульсация в распоротом животе тут же напомнила о себе, заставив меня поморщиться.
– Он сказал, что враг не ответит взаимностью на мое милосердие. Что моя секундная слабость убьет меня вернее, чем чужая пуля. И чтобы я вбила это себе в голову…
– Он законченный псих, Хаос… Мне кажется, тебе просто повезло, что Ригас в тот день проследил за тобой, заподозрив неладное.
Ах, вот оно что. Вот, откуда он взялся.
Значит, обхитрить Ригаса Аргира мне не удалось.
Деймос резко, как-то дергано поднялся с кресла и прошелся по комнате, засунув руки глубоко в карманы помятых брюк.
– Знаешь, – бросил он, останавливаясь у окна и глядя на далекий город снаружи. – В следующий раз, когда решишь ехать разбираться со своими опасными друзьями, позови хотя бы одного из нас. Ты теперь член нашей семьи, а мы все заботимся друг о друге.
– Я всегда решаю свои проблемы сама.
– О да, и твоя самостоятельность чуть не убила тебя… Мы и не ждали официального приглашения, Хаос. – Он отлепился от подоконника и медленно подошел к изножью моей кровати. – Ты, кажется, не поняла одной простой вещи. Когда нам надели кольца на пальцы, ты перестала быть одиночкой. Нравится тебе это или нет, но твои проблемы стали нашими проблемами.
Я сглотнула, чувствуя себя странно крошечной под его тяжелым взглядом.
– Деймос, это наши с ним внутренние дела…
– Не-а. И не спорь. Твой дружок забыл, с кем ты теперь делишь фамилию. Моя семья не прощает долгов. И если он считает, что может безнаказанно резать мою жену в воспитательных целях… он очень скоро узнает,
