Он помог ей встать, отряхнул юбки от соломинок и отвел от лица прилипшие пряди. Такая забота не могла не растрогать чуть успокоившуюся Изабель, и она позволила себе заглянуть в его сапфировые глаза, смотревшие на нее с бесконечной грустью.
– Алекс, это был несчастный случай!
– Что мне следует сделать? Ты хочешь, чтобы я пошел за…
– Нет! – резко перебила она, приложив руку к его губам. – Не надо! Никто не должен знать, что ты тут был, Алекс! Тебя обвинят в его смерти, ты это понимаешь? Уважаемый нотариус и ты…
– Отвергнутый любовник без гроша в кармане! – закончил он за нее ироничным тоном. – О, Изабель! Мне не надо было приходить, но мне так… O damn it![117]
– Тише! Такое невозможно предвидеть! Алекс, уходи! И мне даже лгать не придется, когда спросят, что произошло.
– Изабель, я не могу оставить тебя одну… в таких обстоятельствах!
– Уходи скорее, умоляю!
Она высвободилась из объятий и повернулась к нему спиной, невидящими глазами уставившись на лежащее у ее ног тело Пьера.
– У-хо-ди!
Прошло еще несколько секунд. Послышался шорох мокасин, потом – скрип двери. Коломбина фыркнула и стала есть сено, равнодушная ко всему происшедшему. В помещение конюшни, которое мало-помалу затопляла темнота, проник прохладный ветерок. Изабель поежилась, потерла себе плечи, присела возле Пьера, убрала сено от его лица и закрыла ему глаза. Окропляя его слезами, она нежно поцеловала человека, которого не смогла полюбить, хотя он того заслуживал.
Они прожили с Пьером шесть лет. Он подарил ей свою любовь, но она не нашла отклика в ее сердце. Нарядил ее в шелка и бархат, осыпал драгоценностями, сделал ее жизнь приятной и респектабельной… Он любил Габриеля, как родного сына, и готовил ему прекрасное будущее. Теперь, когда он ушел навсегда, она вдруг поняла, что по-своему все-таки любила его. И никогда ни словом ему об этом не обмолвилась! Теперь это стало для нее самым большим сожалением. Но было уже поздно. Вопреки всему она никогда не испытывала по отношению к Пьеру ненависти. Сердце невозможно заставить любить, но нельзя и принудить его к ненависти…
Изабель дрожала всем телом. Едва оправившись от шока, она почувствовала, как леденящий холод овладевает ее телом. «Пьер умер! Пьер умер!» – звучало у нее в голове. Изабель охватила паника. Что теперь случится с Габриелем и с нею? Оставил ли им Пьер достаточно средств для комфортной жизни? Она села на пол и спрятала лицо в ладонях.
– Это все из-за меня! – прошептала она жалобно. – Мне нужно было сразу вернуться в дом, как вы попросили! Но я так испугалась… за Алекса! Господи, ну откуда он взялся на мою голову, этот шотландец? Почему он все время портит мне жизнь? Я только-только начала радоваться тому, что имею… Я ненавижу тебя, Александер! Господи, как мне жаль, что так вышло! Пьер, мне так жаль…
Рыдая и стеная от отчаяния, она упала на мертвое тело мужа и, сотрясаясь от нервной дрожи, обхватила его руками. В таком состоянии и застала ее Мари несколько минут спустя.
Глава 10. Иди туда, куда зовет сердце
В шумном трактире Александер и Мунро молча потягивали неизвестно уже которую по счету кружку пива. За соседним столом двое торговцев в надежде нанять людей расписывали прелести жизни вояжеров и богатства, которые можно заработать. Мунро уже не пытался расшевелить кузена и с любопытством наблюдал за происходящим. Александер отхлебнул пива, со стуком поставил кружку на стол и рыгнул.
– Сегодня я убил человека.
Мунро подавился пивом.
– Как? – спросил он невпопад, вытирая рот рукавом.
Александер крепко держал кружку руками, чтобы они не дрожали. Он посмотрел кузену в глаза.
– Ты все правильно услышал.
На лице Мунро появилась странная гримаса, он огляделся по сторонам.
– Я не пойму… Кого? – спросил он после паузы.
– Пьера Ларю.
– Ларю? А кто это? И зачем ты его убил?
– Я говорю о нотариусе Ларю. О том, который составил второй контракт, заключенный мною с ван дер Меером, – уточнил Александер с нарастающей нервозностью.
Мунро нахмурился, размышляя. Потом его лицо вдруг просветлело и на нем появилось удивленное выражение.
– Пьер Ларю, нотариус? Тот, за которого вышла…
– Изабель, – закончил за него фразу Александер и снова уткнулся в свою кружку.
Мунро присвистнул и помотал головой, словно не веря своим ушам. В задумчивости он стал двигать кружку по столу, и Алекс поморщился, когда послышался довольно-таки противный звук.
– Как это произошло, Алекс? Вы встретились случайно и он тебя узнал? Спровоцировал на дуэль?
– Я пошел к нему домой.
– К нему домой? Но зачем? Святые вседержители! Эта женщина приносит тебе только несчастья, давно пора было это понять!
– У меня есть сын, Мунро. От Изабель.
Если известие об убийстве ошарашило Мунро, то, услышав такое, он попросту лишился дара речи. Какое-то время он таращился на кузена с видом полоумного, которого разбудили в ночь полнолуния.
– Сын? Надо же… А откуда ты знаешь… Я хотел сказать… Почему она раньше не сказала? И ты точно уверен, что он – твой? Ты ведь мог быть не единственным… ну, с кем она…
Под угрожающим взглядом Александера он умолк.
Совсем рядом женщина, стоя на столе, пела фривольную песенку и призывно качала бедрами. Вокруг нее уже собралась толпа полупьяных почитателей. Мужчины хлопали в ладоши, а то и норовили запустить руку под колыхающуюся в танце юбку. Александер рассеянно смотрел в ее сторону, но мысли его витали далеко. Он снова был в конюшне и смотрел в искаженное отчаянием лицо Изабель, которая молила его уйти. В ее прекрасных зеленых с золотом глазах читалось горе, и оно было искренним. Она оплакивала смерть Пьера. Она любила своего мужа! Эта очевидность мучила его куда больше, чем тот факт, что из-за него нотариус лишился жизни.
– Как это случилось? Как умер этот Ларю?
Александер перевел взгляд на кузена и вздохнул. Потом начал объяснять. Мунро слушал его молча, время от времени постукивая по столу указательным пальцем. Когда рассказ был окончен, он выругался и уперся ладонями в столешницу.
– Что ты собираешься делать? На самом деле ты его не убивал. Это несчастный случай! Ты его и пальцем не тронул.
– Мунро, ну как ты не понимаешь? Если бы меня там не было, ничего бы и не случилось! Из-за меня Изабель теперь вдова, а Габриель – сирота!
Александер поморщился. На самом деле мальчик не был сиротой, но ведь ему скажут совсем другое… У Габриеля был отец – родной отец, от которого предпочли избавиться, потому что он не имел ни денег, ни положения в обществе.
Женщина допела песню и поклонилась, сорвав шквал аплодисментов. Порядочно выпивший посетитель схватил ее за талию, покружил немного, а потом увлек в энергичную джигу, которую уже наигрывал скрипач. К паре присоединились и другие танцоры. Оживленные лица окружающих раздражали Александера, и он поспешил отвернуться. Мунро пожал ему руку, чтобы подбодрить и утешить.
