Кэрол Тауненд - Холодная весна

— Но, господин, вы уже взяли часть моего приданого, — сказала она.

— Можешь забрать ее назад, — последовал грубый ответ. — Используй ее в качестве вступительного пожертвования в какой-нибудь монастырь, где тебе придется молиться за спасение души изменника, ибо кто же теперь тебя возьмет? Наш контракт расторгнут.

«Похоже, взывать к его совести бесполезно», — подумала она.

— Но вы не можете так просто взять и нарушить данное вами слово.

— Не могу? Не будь такой наивной дурой. В условиях контракта оговорено, какие земли перейдут мне после свадьбы. Как наследница этих земель, ты подходила мне в качестве невесты и жены. А бесприданница, чей отец, вдобавок, обвинен в измене, никому не нужна!

— Не нужна? — Арлетта чувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева, но она еще пыталась обуздать это чувство.

— Ну да. Контракт был основан на землях, которые ты бы мне принесла. Но теперь, когда твой отец под стражей, нет никакой уверенности, что я получу земли де Ронсье. Я утверждаю, что контракт потерял силу.

Арлетта выдавила из себя улыбку.

— Господин мой, я уверена, что вы допускаете ошибку. Мой отец, как я поняла, находится под обвинением, но ничего еще не доказано. Я уверена, что он будет оправдан и восстановлен в правах владельца замка Хуэльгастель.

— По словам твоей мачехи, твой отец не встает с ложа, — бросил граф сердито. Потом тон его смягчился и выражение лица стало почти обычным. — Твой отец калека. Прими этот подарок Господа Бога с надлежащим смирением, дочка. Это лучшее, что остается сделать христианке. И не надейся на что либо иное: я на тебе не женюсь.

Спиной Арлетта ощутила холодок — словно кто-то приоткрыл дверь. Она не обернулась, чтобы посмотреть в ту сторону и, гордо подняв подбородок, спросила:

— А как же наследник, который вам так нужен, господин граф? Чтобы сговориться о другом брачном контракте, потребуется время. Сколько вам еще осталось жить, господин граф?

Зеленые глаза — почти как у Леклерка — вспыхнули.

— Ты забываешься, дура!

— Нет. Я рассуждаю практически. И я не так глупа, как вы, может быть, обо мне думаете, господин.

Граф Этьен выпрямился в полный рост.

— Можешь делать и говорить что угодно, красавица, но свадьбы между нами не будет. Ты мне не нужна. Даю тебе день, чтобы упаковать пожитки, и отправляйся домой, в Бретань.

— Я не уеду!

— Уедешь.

Лицо графа потемнело, совсем как лицо ее собственного отца, когда тот был в гневе. Сердце Арлетты заколотилось.

— Нет, не уеду! — она твердо стояла на своем. С детства она привыкла спокойно смотреть в глаза разъяренному мужчине. — Сомневаюсь, что вы сумеете меня заставить. Много лет тому назад мой отец с обоюдного согласия подписал с вами контракт, скрепив его клятвой перед Господом, а это не шутка. И вы тоже поклялись. Он готовил меня стать вашей женой. Я уехала из дому и прибыла сюда в полном здравии. Я чиста как снег, и не хочу, чтобы меня вышвырнули из Орлиной Крепости, словно паршивую собачонку! Моего отца оклеветали! И я стану вашей женой! Я стану графиней Фавелл! Контракт был составлен как положено, с соблюдением всех законов, и, да поможет мне небо, я заставлю вас соблюдать его!

Граф Этьен в изумлении смотрел на невесту. Затем он закинул назад голову и расхохотался.

— Можешь лаять сколько угодно, красавица, только не вздумай кусаться! Если не выметешься по-хорошему, я выставлю тебя пинком. Поторопись собрать вещички к завтрашнему полудню. А до тех пор — прощай.

Он повернулся на каблуках и пошел вниз, в зал.

Арлетта застыла, как статуя, в центре горницы, уперев руки в бока. Чувствовала она себя не лучше дворняжки, которую переехала телега. Ее сердце готово было выскочить из груди, и она была одержима совсем неженским стремлением что-нибудь сокрушить. Она еще контролировала себя, но предел ее терпению был уже близок. Такого унижения она еще никогда не испытывала.

За ее спиной зашелестела чья-то юбка.

— Клеменсия? — осведомилась она, не оборачиваясь.

— Нет, дорогая моя. На этот раз Петронилла. Мне так жаль…

— Да неужели? — Больше не нужно было сдерживаться, боясь показаться грубой. — Насколько мне удалось вас узнать, вы должны прыгать от радости.

Ее побелевшие ноздри раздувались. Леди Петронилла, не привыкшая к такому тону, слегка опешила.

— Как это?

— Если меня отошлют назад, на север, этим летом граф Этьен не женится. Ваш муж снова будет наследником. И, скорее всего, им и останется. Разве вы не этого хотите, Петронилла?

Не ожидая ответа, Арлетта вышла из горницы и отправилась разыскивать Клеменсию, чтобы сообщить ей все последние новости.

— Пресвятая Дева! — воскликнула Клеменсия, глаза ее округлились в ужасе. — И что же теперь делать?

— Дьявол его знает, — отвечала Арлетта, меряя шагами замкнутое пространство своей комнатушки. Она посмотрела на массивное обручальное кольцо, все еще надетое у нее на пальце, и скорчила подруге гримаску.

— Вот проклятая жизнь; отец болен, и я знаю, что должна вместе с Элеанор молиться за него. Но, по-видимому, я дурная католичка. Чувство, что переполняет сейчас мою душу — отнюдь не смирение. Оно называется ярость. Клеменсия, я так разозлена, что сама себя боюсь.

— Разозлена? На графа Этьена?

— Именно. Если бы в тот миг у меня в руках был кинжал, клянусь, я убила бы его.

— В тебе просто заговорила гордыня, Арлетта, только и всего, — сказала Клеменсия.

Поднявшись, Клеменсия начала методично доставать одежду своей госпожи из гардероба. Сама-то она будет рада вернуться назад в Бретань, думала Арлетта, ведь там она сможет вновь встречаться с Морганом ле Биханом.

Клеменсия продолжила:

— Госпожа, ты почувствуешь себя лучше, когда между ним и тобою окажется несколько десятков миль. Тогда ты сможешь забыть о графе Этьене. По-моему, тебе будет намного лучше без этого старика. Зачем тратить время на мужчину, который по уши погряз в политике и ценит тебя исключительно из-за земель, которые ты принесешь ему в приданое? Мой совет тебе: сделай так, как он требует. Сегодня мы упакуем вещи, возьмем ту часть приданого, которую твой отец дал тебе с собой, и назад, в путь-дорогу. Если хочешь, мы будем готовы еще раньше.

— Клеменсия, ты ничего не понимаешь, — сказала Арлетта с печальной улыбкой. — Я просто обязана выйти замуж за графа. Он подписал контракт с моим отцом. Отец сейчас болен и не может защитить честь семьи, но я-то могу.

— Честь семьи? — фыркнула Клеменсия. — Ты не будешь счастливой в таком браке.

— Я и не верю в какое-то там счастье, — сказала Арлетта. — Но я верю во власть. Приобретение или потеря власти — вот что преображает жизнь человека. Можешь ты представить, что сталось с моим отцом, когда у него отобрали власть?