скупой усмешке гордости. Упоминание о том, как Анархия подавила бунт, сработало безупречно.
– Она молодец, – коротко констатировал он, стряхивая пепел. – Я навещу ее позже. А пока оставим женщин заниматься внутренним двором. Нам нужно решить проблему с границей. И ты, как единственный наследник, обязательно должен участвовать. Ты ведь понимаешь?
Я неслышно выдохнул, чувствуя, как разжимаются легкие. Отсрочка получена.
Но вот проблема оставалась в другом. В моем больном сердце. Я совсем не гожусь для того, чтобы бегать с автоматом по пересеченной местности в снаряжении, играя в героя боевиков.
Понятия не имею, стоило ли все-таки рассказывать ему о моем пороке, или родители верно поступили, скрыв этот неутешительный факт обо мне. Но я знаю точно: если по Триумвирату поползут слухи, что сердце наследника Дома Зевса может дать сбой от чрезмерных физических нагрузок или затяжного стресса, меня сожрут со всех сторон. Этим обязательно воспользуются.
Но Никандр смотрел на меня, ожидая ответа.
Я сделал глубокий вдох, подавляя желание прижать ладонь к груди, где пульс и так уже отбивал нездоровый ритм после этого напряженного разговора.
– Понимаю, – ровно произнес я. – И не собираюсь прятаться за спинами охраны.
– Хорошо. Но все же ты не рядовой штурмовик. Твоя задача – не лезть под пули вслепую, а гарантировать, что мы вытащим Архонтов и отрежем туркам пути к отходу по воде. Мы развернем командный пункт на штабном катере прямо на границе действия глушилок. Будем координировать штурмовые лодки и контролировать внешний периметр. Если Архонты в том квадрате и начнется бойня, мы должны видеть всю шахматную доску целиком.
Я кивнул и вслух предположил:
– Хотите, чтобы это увидели наши люди? Что наследник не отсиживается в особняке, пока его отец в заложниках? И чтобы увидели турки, если попытаются прорваться?
– Да. Это принесет пользу.
Я с ним согласился, хотя внутри все сжалось от понимания того, на какой риск иду. Если ситуация выйдет из-под контроля, если на командный пункт нападут – мне придется вступить в бой. И тогда останется лишь молиться, чтобы адреналин и таблетки, которые я глотаю под приказами жены, удержали мое сердце от остановки.
– Что ж. – Никандр поднялся с кресла, застегивая пиджак. – Можешь пока собирать людей. И предупредить своих кузенов. Они пусть остаются на местах… Еще я поговорю с Полемархами Паисия и Риммы. Затем придумаем, что делать дальше и когда выдвигаться. А пока поднимусь наверх. Проведаю дочь перед отъездом.
Сердце, и без того работающее на износ, засуетилось.
– Никандр, – окликнул я его, когда он уже взялся за ручку двери. Мой мозг лихорадочно искал повод остановить его. – Анархия сейчас…
– Не переживай. – Он обернулся, и на его суровом лице мелькнула тень понимания, которое я совершенно не хотел там видеть. – Я знаю, как сильно она выматывается, пытаясь держать все под контролем. Я просто посмотрю на нее. Будить не стану, если спит.
Он вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Я остался один в полумраке кабинета и медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь протолкнуть в легкие больше воздуха.
Вот блин…
Если Анархия сейчас не в кровати, или если он заметит бинты под ее одеждой… Вся моя ложь рухнет. И тогда война с турками покажется мне детской игрой по сравнению с гневом Никандра.
Не видя другого выхода, я выскользнул из кабинета.
Коридоры виллы тонули в вечерних тенях. Я двигался бесшумно, как тень, стараясь унять бешеное сердцебиение. Тяжелые, размеренные шаги Никандра раздавались впереди – он шел по хозяйской галерее к двустворчатым дверям наших спален.
Я замер за мраморной колонной в двадцати шагах от него, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Никандр остановился у дверей спальни и мягко нажал на позолоченную ручку. Дверь бесшумно поддалась.
Я задержал дыхание. Секунды растянулись в часы.
И внезапно раздался немного хриплый голос Анархии:
– Не думала, что ты заедешь.
Я прикрыл глаза. Господи. Эта женщина когда-нибудь точно доведет меня до инфаркта.
Никандр шагнул в комнату, оставив дверь полуоткрытой, и я осторожно выглянул из-за колонны. Увиденное заставило меня мысленно вознести хвалу всем греческим богам разом.
Анархия полулежала на кровати, облокотившись на гору шелковых подушек. На ней была закрытая шелковая пижама темно-изумрудного цвета – свободная, полностью скрывающая бинты на ребрах. Ее волосы небрежно рассыпались по плечам, придавая ей уставший, но естественный вид. На коленях у нее лежал открытый ноутбук, а на прикроватной тумбочке дымилась чашка.
Сейчас она выглядела как хозяйка этого дома, которая просто решила поработать из постели после тяжелого дня. И это зрелище заставило меня улыбнуться.
Я так хотел снова поцеловать ее…
Никандр остановился у изножья кровати.
– Деймос сказал, ты разобралась с Метаксией и Кориной, – произнес он, глядя на дочь.
– Кто-то должен был напомнить им, какую фамилию они носят, пока мужчины играют в войнушку на границе, – невозмутимо ответила Анархия, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. – Ты прямо с Кипра?
– Из аэропорта.
Никандр подошел ближе и тяжело опустился на край матраса. Я видел, как Анархия чуть напряглась. Его взгляд скользнул по ее лицу. Мне показалось, что в этом взгляде не было привычной отцовской нежности. Скорее, холодная оценка генерала, осматривающего своего лучшего солдата перед боем.
– Ты бледная, – отрезал он. – В нашем положении недопустимо демонстрировать физическую слабость.
Уголок губ Анархии едва заметно дернулся в холодной усмешке.
– Брак с Деймосом Аргиром выматывает. И ты сам меня в это втянул.
Никандр молчал несколько секунд. Его массивная челюсть сжалась, но в суровых глазах мелькнуло удовлетворение.
– Совсем скоро мы с твоим мужем выдвигаемся к границе. Разобраться с турками.
Анархия наконец подняла на него глаза. В них на секунду показалась растерянность.
– Но если это ловушка, и мы не вернемся, Триумвират перейдет в режим войны. Все начнут грызть друг другу глотки за власть, а итальянцы попытаются отжать порты. Твоя задача – удержать внутренний двор, взять контроль над Тамио и не дать Дому Зевса развалиться изнутри. Ты поняла меня, Анархия? Никакого страха. Никакой паники. Ты – кровь Полемарха.
– Я поняла, – так же жестко ответила она.
Никандр коротко кивнул и грузно поднялся с матраса.
– Отдыхай. Скоро от тебя потребуется ясная голова.
Он развернулся к выходу.
Я бесшумно отшатнулся от приоткрытой двери и
