в край стола.
– Так это ложь? – недоверчиво переспросила она, все еще тяжело дыша. – Охрана на острове шепталась, что это был кто-то из своих… Что это был он.
– Если бы Димитрис действительно хотел моей смерти, я бы сейчас не сидела за этим столом и не отчитывала тебя за истерику. Я бы гнила в фамильном склепе.
Анархия лгала так легко, холодно и убедительно, что даже я, зная правду, на долю секунды был готов поверить в эту версию.
– Это была засада наемников, – отчеканила она. – Безымянный мусор, который уже поплатился за свою глупость. Твоя задача сейчас – не собирать дешевые сплетни у болтливых охранников, а взять себя в руки. Ты носишь фамилию Аргиров. И ты должна оставаться сильной.
Инес шумно выдохнула. Ее напряженные плечи опустились.
– Поняла, – тихо ответила она, виновато опуская взгляд на стакан с водой. – Извини. Я просто… эти две недели в изоляции на острове… я думала, наш мир рушится.
– Наш мир не рухнет, пока я дышу, – отрезала Анархия и снова взяла приборы. – А теперь пей. Нам еще нужно решить, как мы будем оправдываться перед вашими отцами, когда они вернутся от турок и узнают, какой хаос здесь развели их жены.
Ригас выдохнул и потянулся за своим стаканом, а Эррас, закончив разговор по телефону, отвернулся от окна и коротко кивнул мне – приказ по поводу машины Метаксии был отдан. Маму скоро вернут домой.
Я смотрел на свою жену, которая только что одним виртуозным словесным маневром выгородила своего друга, погасила панику моей сестры и вернула контроль над трещащей по швам ситуацией. Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри меня разгорается настоящее пламя.
Она моя личная, безжалостная богиня войны. И самое главное – она сидела по мою сторону стола.
26.
Деймос
Никандр Палладис вернулся в город только на рассвете, прилетев частным бортом, и прямо из аэропорта направился в кабинет моего отца.
Мы давно не виделись. Все то время, пока Анархия балансировала на грани жизни и смерти в спальне на втором этаже, ее отец находился за тысячи километров отсюда. И я сдержал слово. Ничего ему не рассказал, как меня и просила Анархия.
Как только запахло конфликтом с турками, отмывочные банки и наши теневые партнеры в Европе начали паниковать. Никандр был вынужден срочно вылететь на Кипр. Три недели он мотался между Лимасолом и итальянским портом Джоя-Тауро, «успокаивая» несговорчивых кипрских банкиров, чтобы заморозить и перепрятать наши офшорные счета, и гарантируя боссам Коза Ностры, что транзит оружия через Эгейское море не остановится из-за наших локальных разборок. Еще, насколько я узнал, он летал в Лондон, встретиться с «Могильными картами». Видимо, за гарантиями, что если начнется полномасштабная резня, британцы не помогут туркам.
В общем, никто другой не смог бы удержать этот карточный домик от обрушения.
Никандр сделал медленную затяжку. Внешне он казался абсолютно спокойным, но я слишком хорошо знал его дочь.
В конце концов, она выросла такой только благодарня ему.
Он наклонился вперед, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу на столе. Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Тесть уступил место Полемарху Архонта Дома Зевса.
– Что по туркам, Деймос? Я посадил итальянцев на цепь, поговорил с британцами и обезопасил Тами́о22[1] Триумвирата на Кипре. Наш тыл прикрыт. Но как только я сошел с трапа, мне доложили, что твой отец, Паисий и Римма не выходят на связь уже как две-три недели.
Я поставил стакан на стол, подавшись вперед и опираясь локтями о столешницу.
– Да, это правда. Никаких новостей. Ничего абсолютно. Ни от родителей, ни от турок.
Никандр нахмурился.
– Твой отец должен был отправить связного на катере за периметр блокировки, чтобы подать сигнал. Условием была связь каждые двенадцать часов.
– Катера не было, – мрачно подтвердил я. – Наши люди стоят на границе зоны подавления сигнала. Оттуда никто не выходил. Ни наши, ни турки.
Никандр медленно откинулся в кресле.
– Где сейчас твои кузены? – спросил он.
– На своих местах. Смотрят за тем, чтобы турки не подослали свои крыс под шумок. Ведь сейчас Дома практически обезглавлены.
– А где моя дочь?
Воздух в кабинете, как мне показалось, стал плотнее.
Я выдержал тяжелый, пронизывающий взгляд Никандра. Лгать этому человеку было сродни прогулке по минному полю с завязанными глазами – одно неверное слово, малейшая заминка, и он разнесет тебя в клочья. Даже если ты наследник Дома Зевса и сын его босса. Для него я все равно был просто мальчишкой.
Но я пообещал Анархии.
– Отдыхает, – ровно ответил я, не отводя глаз. – На втором этаже. В своей спальне.
Никандр чуть прищурился. Густой дым от сигары медленно поплыл к резному потолку.
– Отдыхает? Сейчас?
В его обманчиво спокойном голосе скользнула опасная нотка.
Он знал Анархию лучше, чем кто-либо другой. Знал, что выковал идеальное оружие, которое не пылится в ножнах, когда вокруг разгорается война. В моменты кризиса его дочь не отсиживалась бы в спальнях – она первая брала бы ситуацию за горло.
– Дома остались без Архонтов, а моя дочь позволяет себе затворничество? – Никандр облокотился на подлокотник. – Это на нее не похоже.
Я мысленно выругался, но внешне лишь усмехнулся, подавшись навстречу его подозрениям. Лучшая защита – это нападение.
– Не волнуйтесь, Никандр, – отчеканил я, вливая в голос максимум уверенности. – Последние три недели она держала в узде всех, кто находился в нашей вилле. Работая из тени, собирая информацию и вычисляя, кто из наших людей может переметнуться к туркам. А пару часов назад она лично спустилась в столовую и за пять минут заткнула истерику моей сестры и пресекла бунт матери, которая уже собирала кортеж, чтобы ехать к границе. Поверьте, ваша дочь контролирует ситуацию изнутри не хуже, чем вы за границей.
Никандр изучал мое лицо еще несколько долгих секунд. Я чувствовал, как его взгляд буквально разрезает меня на кусочки. Если он сейчас поднимется наверх и увидит ее в постели и швы под одеждой… Мне конец.
Наконец, губы Никандра дрогнули в
