он помнил смутно, еще по детству, когда та навещала родню в его краях, когда Гектор Маклин еще не звался великим и не брезгал заключить брак со своими, как полагается, а не с криворотыми Кемпбеллами. Предварительный уговор с его отцом у Маклина был, помолвки и впрямь не было, так что Даннивег выходил сам виноват, когда по зиме заговаривал с Маклином о браке, но не настоял на немедленном его заключении. И эта своя вина, ее осознание, злили Даннивега все больше. Девка девкой, хотя девка, что уж, красивая, да теперь она поята Аргайлом, порчена, но ничего, любые бабы вдовеют при удачном стечении обстоятельств. А вот то, что он собирался стать зятем Маклина и получить в приданое часть его флота бирлинов…
И Йан, глядя на несовершившегося тестя, прищурился и ощерился:
— Ты, старый хрен, решил отпасть от короля Островов, я гляжу, да на сторону горского оборотня переметнуться… Так это у тебя не выйдет, Богом клянусь и всеми ранами Христовыми! Я твою дочь достану из-под земли и женюсь на ней по обычаю, принятому в наших краях, как договаривался с тобой мой отец. Это я тебе, Маклин, говорю сразу, открыто, чтоб ты знал — не выйдет у тебя долго быть тестем графу Аргайлу, язви его в печень горячка! Не выгорит!
Но Маклин и бровью не повел:
— С Аргайлом делай, что хочешь. Но чтоб у Кэт с головы и волоса не упало!
— И что ж, ты не станешь возражать, коли я отниму ее у Аргайла?
— Не, ну если ты с клинка возьмешь бабу самого Аргайла… тогда я тебя не только зятем назову, но четверть галер моих отдам в полное владение, родненький ты мой. А, может, и цельную половину… Ступай с Богом!
И Маклин поганенько захихикал.
Гектор Ог Маклин со стены Дуарта видел, как причалил бирлин Даннивега, как ссыпались с него ребятки. Еще четверть часа — и будут здесь. Макдональды из Даннивега приходились детям Маклина родней по матери, и Кэтрин, и самому Огу случалось гостить у них, в Даннивеге было обычно шумно и весело, и много разновозрастной ребятни. Старший кузен Йан Макдональд Даннивег был заводилой в этой компании до тех пор, пока не подрос настолько, чтоб от детских забав перейти к взрослым морским набегам. Ог спустился во двор, но родича застал только после того, как тот, уже нахмурившись, покинул покои Гектора Мор Маклина. С лицом Йана, обычно пребывающего в добром духе, сейчас творилось что-то смутное, и Ог было наладился не попасться ему на дороге, но кузен заметил первым, и первым же шагнул с приветствием, уже просветлев лицом:
— Доброго дня, Гектор Ог. Сам по здорову ли?
— Благодарствую, кузен Даннивег.
Гектору Огу очень было приятно, что Йан Даннивег говорит с ним, как с мужчиной, не как с ребенком, несмотря на разницу в возрасте и боевом опыте. Опыта у Ога было пока чуть да маленько, в отличие от Йана Даннивега, которого в четырнадцать считали бывалым воином, а сейчас Даннивегу уже и вовсе двадцать четыре. Какая лютая жалость, что отец перерешил, что выдал Кэтрин за старого Аргайла, не за молодого Даннивега, по которому с ума девки сходят половиной Дуарта, который и в поле боец, и бирлином командует, как урожденный моряк. А бывалый боец, любимец девок далее вел разговор:
— А что твоя сестрица Кэт, Гектор? Слыхал я, замужем?
— Замужем, Йан… В марте еще отец подписал бумаги.
— Экая жалость, я ведь приехал, чтоб повидать. Ну, дай ей Бог… Шлет ли вести, благополучна ли?
— Того не ведаю, да, надеюсь, Господним промыслом благополучна, — Гектор благочестиво перекрестился под цепким взглядом Даннивега. — Вестей не шлет, да и не с кем. Аргайл, как женился, всех людей наших отослал из Ущелья… Отец не пустил меня проследить, что да как, Лиама отправил, Лиам сказал, гуляли свадьбу со всем уважением, не придраться.
— А охотою ли Кэт шла за старого Волка? Я ж ей был нареченный, неужели не опечалилась перемене?
— Опечалилась, как же нет. Вспоминала тебя, Даннивег.
То была правда. Обычно кроткая и послушная воле отца сестра сказала в сердцах, что лучше б за Даннивега, коли уж вовсе брака не избежать и на Айону не вернуться.
— Сказала, что лучше бы за тебя, раз уж не в монастырь. Вот в монастыре Кэт больше хотела остаться, чем замуж, честно-то говоря. Очень ей книги тамошние по нраву — у нас нет таких, хоть отец и велел сыскать — да и вышивка у монахинь ей полюбилась, выучилась она ей.
— Ну, с Аргайлом она не книжки читает, это уж наверно. Такую красотку, как сестра твоя, в монастырь совсем ни к чему. Ей бы замуж за молодого да детишек побольше. По сердцу она мне, твоя сестра, жаль, что Гектор Мор решил по-иному. Я-то в памяти храню ее, не забуду, где ж такую забыть…
— И мне жаль, кузен Даннивег. Кэт — моя любимая сестра.
— А желаешь ли, я снесу к ней весточку от тебя?
Бирлин Йана Даннивега тем же днем отчалил от Мэлла, но отнюдь не на большую землю, а на Острова дальше. Было у него дело за островами. Был человек в Ирландии, кто душу продаст за то, чтоб уничтожить Аргайла — а уничтожив, он покарает и Гектора Мора за предательство союза. Ог Маклин будет убит, наследником флота Мора Маклина станет зять, муж старшей дочери.
Что ни миля, ложащаяся под брюхо бирлина, тем больше эта мысль грела сердце Йана Макдональда Даннивега. И спешил он к некоронованному королю Островов, находившемуся теперь в изгнании в Ирландии, ожидавшему там английских денег для вторжения в Шотландию с запада, Дональду Ду Макдональду. Три года Дональд Ду не мог достать своего кровного врага и соперника Аргайла, три года Аргайл отбивал любые атаки на побережье и скидывал Ду в море, как тюленью падаль, но теперь есть за что зацепить Бурого волка. У Аргайла есть баба — значит, есть уязвимость. Бабу можно украсть, бабу можно продать, за бабу можно потребовать выкуп. А можно еще взять выкуп, а потом и убить Аргайла, если свезет. А если свезет, так, потешившись, Дональд Ду отдаст вдовую графиню Даннивегу — а с ней и флот Мора Маклина, а с ней и земли, которые Аргайл назначил, не мог не назначить ей во вдовью часть. Это
