– Makwa делает «Гр-р-р!», – ответила девочка, изобразив рычание дикого зверя. – Makwa – это медведь, и он любит miscominag, как и мы. Малина – всем вкусно!
– В лесу водятся медведи? – спросил Габриель с энтузиазмом.
– Много!
– Медведи боятся людей! – поспешно заявила Изабель, оглядываясь по сторонам.
Они шли как раз вдоль поля. Изабель заметила, что в ограде снова зияет дыра. Надо будет сказать Александеру, чтобы поскорее починил, иначе урожай соберут косули, а не люди. Скоро они вышли на поляну с дикими ромашками, и Изабель с наслаждением вдохнула аромат цветов. Сквозь крону деревьев пробивались мириады тонких солнечных лучиков, похожих на нити, связывающие землю с раем… Призрак злого медведя растаял, словно о нем и речи не было. Над ковром из цикория, ваточника, чертополоха и горчицы порхали многие десятки больших оранжевых и черных бабочек. В сухом теплом воздухе птичье пение звучало так, словно это был гимн природы. Здесь не скрипели колеса повозок, не пели пьяницы, не отбивали время церковные колокола, не кричали глашатаи… Тишина – вот подлинная царица этих мест!
– Мам! – позвал Габриель, замерев перед разноцветным ковром луговой растительности. – Посмот’и! Словно ’адуга упала на землю!
– Увидеть радугу – к удаче, Габи! Но чтобы она упала на землю… Право, не знаю…
– Вот увидишь, мы насоби’аем го’у малины!
С этими словами мальчик нырнул в травяное море. Со своими ярко-рыжими волосами, порхающими вокруг головы, он и сам был похож на бабочку. Крошка Отемин бросилась следом, подпрыгивая, словно жеребенок. Изабель с удовольствием наблюдала за детьми, которые то утопали в ласковой зелени, то вдруг показывались на поверхности. Лица у обоих раскраснелись от возбуждения и жары. Какое умилительное зрелище! Какое счастье для сына – быть здесь! С улыбкой на устах Изабель подняла глаза к небу, голубизна которого напомнила ей глаза Александера. Она спрашивала себя, кого следует благодарить за эти прекрасные минуты.
– Я же гово’ил! Иди посмот’и! – закричал Габриель, возвращаясь к матери.
– Что ты там нашел, любовь моя? Куст малины?
– Я гово’ил, что тут есть ст’аусы, а вы мне не ве’или! Смот’и, я нашел яйцо! Ог’омное!
Изабель и Мари пошли через это цветущее море к Габриелю, который подскакивал от нетерпения возле своей находки. В густой траве белело нечто, весьма похожее на гигантское яйцо. Изабель нагнулась и осторожно его потрогала. Поверхность его, тусклая и сероватая, для скорлупы была слишком влажной.
– Это не яйцо, Габи. Это – гриб.
– Г’иб? Но у него же нет шляпки!
– Вспомни те маленькие белые грибы-шарики, которые ты так любишь раздавливать ногой. Они лопаются, и на твоих чулках оседает коричневая пыль. Так вот, это гриб того же вида, только более крупный.
– Это «волчий пук»[135]?
– Да, «волчий пук».
Изабель улыбнулась. Но мальчик не спешил ей верить. Он стоял и сердито смотрел на гриб.
– Вот это – «волчий пук»?
– Да.
Она аккуратно отделила гриб от грибницы.
– Здо’ово! Это ж сколько из него выйдет пыли, когда я на него п’ыгну!
На лице мальчика было написано такое блаженство, что Мари и Отемин расхохотались.
– На этот раз ничего не получится. Он еще не перезрел! Лучше отнесем его домой и зажарим с луком. Получится очень вкусно!
– Мам, я не хочу его есть! Я хочу его лопнуть!
Невзирая на протесты сына, Изабель положила гриб в корзинку, выпрямилась и осмотрела окрестности.
– Здесь должны быть другие грибы! Если мы их найдем, вечернее рагу будет еще вкуснее!
– Фу!
Габриель красноречиво поморщился.
– Когда еда достается с таким трудом, носом не крутят! К тому же от супа с подосиновиками, лисичками и грибами-зонтиками еще никто не умирал! Давайте все вместе поищем грибы! Набрать малины и черники мы всегда успеем.
Солнце уже стояло высоко, когда Изабель уложила в корзинку с ягодами корнетик из березовой коры, полный лесных орехов. С удовлетворением осмотрев «добычу», она накрыла корзину салфеткой. Мари как раз поднимала с земли свою корзину, когда рядом хрустнула ветка. Обе женщины подняли головы.
– Наверное, заяц!
Габриель с Отемин играли неподалеку. Они нашли выпавшего из гнезда птенца и мастерили для него новое гнездо. Передернув плечами, Изабель направилась было к детям, когда раздался звук, от которого волосы зашевелились на голове. У нее вдруг появилось ощущение, что за ними наблюдают. Скользнув взглядом по ближайшим деревьям, она крикнула:
– Габриель, пора возвращаться!
– Да, мамочка! А можно мы возьмем птенца с собой?
Неужели в этом лесу действительно водятся makwa?
– Можете взять.
Качнулась ветка. У Изабель оборвалось сердце. Теперь она думала только о том, как бы поскорее увести отсюда детей.
– Дети, поспешите!
Габриель с Отемин с хохотом подбежали к ней. Изабель подтолкнула сына в том направлении, откуда они пришли. «Где-то должно быть раздвоенное дерево!» – проговорила она про себя, вспоминая, куда следует идти.
– Да где же оно, это дерево?
Теперь ей казалось, что все деревья похожи друг на друга, что десятки тропинок расходятся в разных направлениях. Изабель охватила паника.
– Мари! Мари, я не знаю, куда идти! Мы заблудились!
– Нет, мадам, – пробормотала служанка, которую тоже стал одолевать страх. – Я уверена, что нам туда! Вон по той тропинке!
– Мамочка!
– Габи, поспеши!
Обернувшись, Изабель увидела, что мальчик смотрит на нее с очень странным выражением на лице. Вернее, не на нее, а на что-то или кого-то у нее за спиной. Она повернулась снова. Корзина выпала у нее из рук, и она закричала от страха:
– А-а-а!
Прямо перед ней возвышалось нечто грязное и лохматое, возникшее из лесной тени.
– Мадам, простите! Я не хотел вас напугать.
– Вы не хотели? Кто бы мог подумать!
Еще не опомнившись от испуга, она уставилась на дуло охотничьего ружья, смотревшего прямо на нее. Незнакомец опустил ружье и кашлянул, прочищая горло. Потом он свистнул. Показался второй охотник. Он был выше ростом и стройнее, на смуглом лице выделялись глаза с удивительным золотистым оттенком, которые теперь внимательно осматривали поляну. При виде дамы он попытался изобразить доброжелательную улыбку. Габриель подошел ближе. Изабель взяла сына за руку, готовая бежать со всех ног.
– Кто вы и что здесь делаете?
– Я – Стюарт Макиннис, – представился первый мужчина. – А это мой брат Фрэнсис.
– Макиннис? Так вы – шотландец? По вашему выговору этого не скажешь.
– Я родился в Шотландии, но вырос на острове Антигуа.
– Антигуа?
Это объясняло и необычный акцент, и смуглую кожу его брата.
