наша разница лишь в том, что ты выбрала роль ледяной королевы, а я роль шута. Но за масками у нас обоих пустота.
Машина вскоре плавно остановилась у массивных дверей ювелирного дома – одного из самых престижных в Афинах. У моей семьи открыты бессрочные счета в этом бутике. Управляющий просто выставляет счет нашему семейному офису, и те оплачивают его банковским переводом в конце месяца. Так что мы могли зайти когда нам угодно и взять все, что угодно.
Водитель вышел, чтобы открыть нам дверь.
Анархия поправила волосы и сказала:
– Страдание делает нас слабыми. А я не позволяю себе быть слабой. – Она сняла очки, и я увидел, что ее взгляд стал еще острее, чем прежде. В нем не было никакого сочувствия. – Если у тебя действительно что-то отняли, просто забудь об этом. В нашем мире нет места для желаемого. Есть только необходимое.
Я улыбнулся. Она решила, что я говорю о душевной боли, о какой-то там девчонке. Приняла мое легкое откровение за обычную любовную меланхолию.
Что ж, пусть думает так дальше.
Анархия вышла из машины, не дожидаясь меня, на лице появилось выражение высокомерного безразличия. Я вышел следом, чувствуя, как внутри закипает странная смесь злости и интереса к этой стервочке.
Мы вошли в магазин. Управляющий, увидев нас, едва не сложился пополам в поклоне.
– Кириос Аргир! Деспинис Палладис! Мы ждали вас. Позвольте предложить вам лучшие образцы нашей коллекции…
Я подошел к Анархии сзади и, проигнорировав ее минутную вспышку ярости в машине, собственнически положил руку ей на талию.
– Дорогая, – прошептал я ей на ухо так, чтобы управляющий видел мою «нежность», – давай выберем что-то действительно впечатляющее. Ведь наше необходимое должно сиять так ярко, чтобы никто не заметил, как сильно мы друг друга ненавидим.
Ее тело осталось твердым, как мрамор греческих статуй, мимо которых мы только что проехали. Но я ощутил, как ее мышцы под моей ладонью напряглись. Анархия накрыла мою руку своей, и ее пальцы с идеальным маникюром впились в мои костяшки с силой тисков.
– Убери руку, – выдохнула она, – или не на что будет надевать кольцо.
Я не убрал руки, конечно же, лишь чуть сильнее прижал ее к себе, наслаждаясь тем, как в голубо-зеленых глазах на мгновение вспыхнуло чистое бешенство.
Интересно, насколько ее хватит?
– Прошу вас, пройдемте в VIP-кабинет, – засуетился управляющий, не замечая (или делая вид, что не замечает) искр, летящих между нами. – Там мы сможем в спокойной обстановке подобрать то, что достойно вашего союза.
Кабинет встретил нас запахом дорогой кожи. Почти таким же, каким пах кабинет моего отца. На столе уже стоял поднос, затянутый темно-синим бархатом. На нем, под светом точечных ламп, сверкали кольца.
– Коллекция «Вечный узел», – провозгласил ювелир, извлекая первое кольцо – массивное золото с россыпью бриллиантов, которые могли бы осветить небольшую деревню. – Символ неразрывной связи.
Я взял его двумя пальцами, покрутил перед глазами.
– «Вечный узел»? – Я усмехнулся, бросая взгляд на Анархию. – Звучит как название виселичной петли. Тебе не кажется, дорогая? Очень символично для нашего случая.
Анархия даже не взглянула на предложенное золото. Ее взгляд замер на тонком, почти невзрачном кольце из черного платинового сплава, инкрустированном черными бриллиантами.
– Вот это. – Она указала на него пальцем.
– Но, деспинис… это очень специфический выбор, – замялся управляющий. – Это кольцо из серии «Тени». Оно… оно не совсем для свадеб.
– Оно идеально, – настаивала она. – Черное, холодное и не бросается в глаза. Как и мое отношение к этой затее.
Анархия взяла кольцо и, не дожидаясь меня, сама надела его на палец. Оно село идеально, словно было отлито прямо по ее коже. Черный камень смотрелся потрясающе.
Отпустив Анархию, я подошел к лотку и взял второе кольцо из коллекции – мужское. Она была матовой, почти грубой, с камнями поменьше.
– Я тогда тоже возьму это. – Я надел его на палец. Это, пожалуй, будет единственной невзрачной вещью в моей коллекции украшений.
Управляющий, все еще пребывая в легком шоке от нашего траурного выбора, начал быстро упаковывать документы.
– Прекрасно… очень… современно, – пролепетал он. – Когда прикажете нанести гравировку? Имена, дата свадьбы?
– Никаких имен, – холодно бросила Анархия, рассматривая свою руку. – Напишите там: «Горе побежденным».
Ювелир замер с ручкой в руке, не зная, шутит она или нет. Я не выдержал и коротко рассмеялся.
– Напишите просто дату. – Я сделал шаг к ней и, прежде чем она успела отстраниться, взял за руку, поднимая ее ладонь к свету. Черный бриллиант сверкнул на пальце. – Наслаждайся своим титулом, пока можешь. Скоро все эти люди будут называть тебя не деспинис, а кирия Аргир.
Я увидел, как ее зрачки расширились. Анархия вырвала руку, и на мгновение мне показалось, что она сейчас ударит меня по лицу этим самым кольцом.
– Это ничего не будет значить, – прошипела она, снимая его и возвращая управляющему. – Только бумаги.
Затем развернулась и зашагала к выходу, чеканя шаг каблуками по мраморному полу. Я же остался стоять на месте, чувствуя на пальце холодную плáтину.
– До свидания, деспинис Палладис! – поклонился управляющий ей вслед. – Будем рады снова вас видеть!
Я снял и свое кольцо, вернул мужчине и, не глядя, пошел следом за своей огненной невестой.
4.
Анархия
Машина остановилась у главного входа.
Водитель поспешил открыть нам двери, и я вышла первая, чувствуя, как морской бриз доносит запах соли и жасмина с побережья.
Вилла Аргиров находилась в самом сердце Афинской Ривьеры – в престижном районе Вулиагмени, на скалистом выступе, который вгрызался в Эгейское море. С одной стороны открывался вид на лазурную бухту Кавури, где на якорях лениво покачивались яхты, а с другой, вдалеке, за дымкой города, угадывались очертания Акрополя.
– Добро пожаловать домой, Хаос. – Голос Деймоса раздался прямо над моим ухом. Он вышел следом и поправил зеленую рубашку.
Я вошла в дом, не дожидаясь приглашения. Огромный холл был прохладным и тихий. Массивные лестницы, антикварные вазы и портреты предков Аргиров на стенах. Все они смотрели на меня с одинаковой надменностью.
Я остановилась посреди зала, чувствуя себя
