опять спал без трусов!
Я проводил ее взглядом, пока она совсем не исчезла.
Что ж, шоу должно продолжаться. Пора было снова встретиться со своим Хаосом лицом к лицу.
Вернувшись в комнату, я умылся в своей ванной и вытащил из шкафа ярко-оранжевую рубашку – сегодня мне хотелось бесить окружающих особенно сильно. Я не стал укладывать волосы, просто зачесал их назад пальцами, подхватил часы и спустился вниз.
В столовой царила тяжелая тишина. Отец сидел во главе стола, изучая какие-то бумаги в планшете. Никандр Палладис, который, видимо, решил навестить нас вместе с дочерью, сосредоточенно резал омлет, словно это была плоть его врагов. Инес уже успела занять свое место и теперь с плохо скрываемым восторгом ждала взрыва.
И, конечно, Анархия.
Она сидела прямо напротив моего места. Черное закрытое платье, как символ траура, безупречная осанка и взгляд, способный заморозить даже кипяток. Она даже не подняла головы, когда я вошел.
– Доброе утро всем, кто дожил до этого часа, – возвестил я, отодвигая тяжелый стул с намеренно громким скрежетом.
Отец медленно оторвал глаза от планшета. Его взгляд прошелся по моей оранжевой рубашке, задержался на открытой шее и вернулся к моему лицу. В его глазах я прочитал долгое и детальное описание всех способов лишения меня наследства.
– Ты опоздал на пятнадцать минут, Деймос, – произнес он спокойно. – И я не помню, чтобы мы приглашали на завтрак дорожного рабочего.
– Это не дорожный рабочий, папа. – Я широко улыбнулся, садясь и демонстративно разворачивая салфетку. – Это цвет моего оптимизма. Решил, что в этом доме не помешает немного ярких красок, раз уж мы празднуем… что мы там празднуем? Ах да, мое добровольное рабство.
Я перевел взгляд на Анархию. Она наконец подняла глаза. Сейчас в их глубине не было ни гнева, ни смущения, только любопытство.
– Оранжевый тебе не идет, – спокойно произнесла она, даже не притронувшись к кофе. – Он делает твою кожу бледной, а попытку бунта жалкой. В следующий раз попробуй красный. По крайней мере, на нем не так заметна кровь.
Никандр едва не поперхнулся кофе, а Инес тихо хмыкнула в свою тарелку. Начало мне определенно нравилось.
– Как это не идет? – Я состроил наигранно обиженное выражение лица. – А мои волосы? Он не идет к моим волосам?
Анархия слегка наклонила голову набок, делая вид, что всерьез изучает мой беспорядок на голове.
– Ты выглядишь как человек, который только что скатился с кровати кого-то, чье имя забыл еще до рассвета. Если ты добивался образа «разочарование семьи», то поздравляю, это триумф.
Я заметил, как Инес прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Отец сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев.
– Вообще-то, я скатился с кровати в полном одиночестве. И думал о тебе. – Я подался вперед, понизив голос до интимного полушепота, который обычно заставлял девушек краснеть. – Делает ли это мою рубашку более привлекательной в твоих глазах?
– Это делает ее еще более жалкой, – ответила она, наконец взяв нож и приступая к завтраку. – Одиночество заставляет тебя слишком много болтать.
– Хватит! – Отец ударил ладонью по столу. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать гардероб Деймоса или его ночные фантазии. Никандр, у нас есть дела. Свадьба через неделю, и списки гостей до сих пор не согласованы из-за того, что твоя дочь вычеркнула половину моих министров.
– Они – бесхребетные лизоблюды8[1], кириос Аргир, – спокойно вставила Анархия, не поднимая глаз от тарелки. – Я не хочу видеть на своей свадьбе людей, которые улыбаются нам только потому, что боятся потерять свои кресла.
Никандр Палладис нервно кашлянул:
– Анархия, политика требует компромиссов.
– Политика – возможно, а моя свадьба – нет. Если я собираюсь выйти замуж за это недоразумение в оранжевой рубашке, я хотя бы хочу, чтобы вокруг не было крыс.
Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается странное азартное тепло. О да, эта неделя будет незабываемой.
Подняв стакан с соком, я салютовал Анархии:
– За крыс, которых не будет, и за нас, Хаос!
Анархия даже не моргнула. Она продолжала методично разрезать свой завтрак, словно проводила вскрытие. Наверняка представляла меня на месте своего омлета.
– Хватит паясничать, Деймос. – Голос отца стал тише, и это был плохой знак. Когда Демид Аргир переходил на шепот, это означало, что лимит его терпения исчерпан. – Вы оба. Этот брак не повод для упражнений в остроумии. Это фундамент, на котором будет стоять благополучие нашей семьи. И если для этого мне нужно будет выставить охрану не только снаружи дома, но и между вашими спальнями, чтобы вы не перерезали друг другу глотки до свадьбы, я это сделаю.
Я удивился выражению «до свадьбы». Это звучало так, словно… Неужели Анархия начнет жить в этом доме еще до нашей свадьбы?
Никандр тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.
– Сегодня вы вдвоем едете к ювелиру, – продолжил отец, глядя на меня в упор. – Кольца должны быть выбраны и подогнаны сегодня. Никаких «я занят» и никаких «забыл».
– Вдвоем? Без конвоя? – Я вскинул брови. – Папа, ты так уверен, что она не придушит меня прямо в машине по дороге туда?
Отец лишь встал, давая понять, что завтрак окончен.
– Машина будет подана через час. Так что собирайтесь.
Они вместе с Никандром вышли, обсуждая какие-то логистические детали. В столовой остались только мы трое. Инес подмигнула мне, допивая свой сок.
– Ставлю на то, что она выберет себе самое тяжелое кольцо, чтобы тебе было больнее получать им по лицу, – прошептала она.
Анархия бросила на нее неоднозначный взгляд. Инес лучезарно улыбнулась.
– Удачи, голубки, – пролепетала она, вставая.
А потом прошла мимо, вышла через стеклянную дверь и скрылась в саду.
Я остался один на один с Анархией. Она медленно поднялась, и ее черное платье мягко зашуршало.
– Час, – произнесла она, проходя мимо моего стула. Но остановилась на мгновение, и ее рука коснулась спинки моего стула. – И надень что-нибудь темное. Мне не хочется, чтобы прохожие путали моего будущего мужа с пожарным гидрантом.
С этими словами моя невеста двинулась к выходу.
Я посмотрел на свой ярко-оранжевый рукав. Свою задачу рубашка выполнила на ура – утро было безнадежно испорчено для всех, кроме меня. Я вскочил со своего места и погнался за своей будущей
