человек старой закалки, его терпение не так безгранично, как у твоего.
Деймос изящно поклонился, пропуская меня вперед, к дверям террасы.
– Как скажешь, Хаос. Но розовый цвет мне правда идет, согласись?
Я решила не отвечать, чувствуя на своей спине не только его насмешливый взгляд, но и тяжелый, неподвижный взор Димитриса, который все еще стоял у фонтана.
3.
Деймос
Чертово афинское солнце…
Ослепительный луч ударил мне прямо в глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах спальни. Я глухо застонал и натянул одеяло на голову.
В голове все еще эхом отзывался вчерашний вечер: звон бокалов, сухой голос моего отца и запах жасмина, который въелся мне в кожу на той террасе. На тумбочке валялась пара золотых цепей, которые я сбросил с себя ночью, и мои боксеры.
Я перевернулся на спину и уставился в потолок.
Вчерашний вечер прошел на ура. Мой старик выглядел почти разочарованным моей болтовней о розовых складах, а Никандр смотрел на меня как на досадное недоразумение, которое по какой-то ошибке природы носит фамилию Аргир, хотя и старался не показывать этого явно. На самом деле ему даже удалось притвориться счастливым отцом девочки, которую скоро отдают замуж за крутого парня.
Но несмотря на это, в целом все шло просто прекрасно. Потому что я познакомился со своей будущей женой.
Анархия Палладис.
Ну что за имечко? Анархия. Я бы мог подумать, что в школе ей наверняка придумывали всякие дурацкие клички с этим именем, но, судя по тому, что я вчера лицезрел, она отрывала язык каждому, кто смел тявкать в ее сторону.
Можно ли считать унижением факт того, что тебя собираются женить на девушке просто для того, чтобы она держала тебя в узде?
О да, это было унижение в чистом виде. Мой отец, человек, перед которым трепещет половина Греции, официально расписался в том, что его единственный наследник – неуправляемый кусок дерьма, который, к тому же, может подохнуть в любой момент. Ему нужен был намордник в красивой обертке, и он его получил. Но вместо того, чтобы выбрать какую-нибудь тихую овечку из хорошей семьи, которая бы плакала в подушку, пока я спускаю миллионы в подпольных казино дяди Паисия, он выбрал ее.
Смертельно опасную копию своего отца.
Я до сих пор чувствовал на своем запястье стальную хватку ее пальцев. У девчонки была довольно сильная рука и взгляд палача.
Никогда бы не подумал, что девушка, собирающаяся тебя прирезать – это так сексуально.
Я усмехнулся, все глядя в потолок, затем наконец заставил себя встать с кровати. Мое отражение в зеркале напротив выглядело довольно паршиво, к тому же еще я был весь голый: вчера ночью в спальне стало жутко жарко, отчего я ворочался каждые пять минут и в итоге стянул мешающие телу расслабиться боксеры.
В дверь спальни вдруг раздался тихий стук.
Я не успел даже отмахнуть остатки сна, как на пороге появилась горничная. Держа поднос с графином с чистой водой, стаканом и пузырьком с таблетками, она обронила взгляд на мою голую фигуру, покраснела и одновременно настойчиво попыталась сделать вид, что ничего не увидела.
– Простите, кириос Аргир, – пробормотала она, опуская взгляд еще ниже, – я принесу халат и все, что нужно. Вы хотите завтрак в постель?
– Ага, принеси халат, – сказал я. – Завтракать спущусь вниз сам. И закрой дверь за собой.
Она кивнула, положила поднос на тумбу и исчезла в коридоре. Это маленькое зрелище заставило меня улыбнуться.
Отец мог выбрать кого-то вроде этой невинной горничной, которая каждый день прибирается в моей комнате, приносит мне завтраки и следит за тем, чтобы вся моя одежда в шкафу висела всегда чистая и глаженая.
Но он выбрал Анархию Палладис.
Уверен, если бы она вошла в спальню прямо сейчас и застала меня голым, то единственное, что она сказала, было бы: «У тебя пять минут на то, чтобы привести себя в порядок и не тратить мое время». И это было бы сказано тем же тоном, каким заказывают кофе. Без тени смущения и заминки в дыхании.
Горничная, красная как рак, торопливо вбежала обратно с шелковым халатом на вытянутых руках и передела его мне.
– Кириос Аргир, ваш…
– Можешь идти, – милостиво позволил ей сбежать я, не дав договорить.
Накинув халат на плечи, я налил себе воды, закинулся таблеткой и вышел на балкон.
Афины уже просыпались. Со второго этажа город казался огромным муравейником из белого камня, раскинувшимся под палящим солнцем. Где-то там, внизу, люди уже спешили на работу, ругались в пробках и пили свой дешевый фраппе, даже не подозревая, что их судьбы зависят от настроения нескольких стариков, решивших поиграть в престолы.
Горячее солнце обжигало кожу, но я едва его замечал. Мои мысли были заняты предстоящей свадьбой.
Всего через неделю на палец Анархии Палладис будет официально надето кольцо. Я представил, как склоняюсь к ее лицу у алтаря. Почувствую ли я вкус дорогой помады или холод лезвия, прижатого к моему горлу?
Мои мрачные размышления бесцеремонно прервал звонкий женский голос, донесшийся снизу, из внутреннего дворика, прямо под моим окном.
– Эй, задница! Спускайся уже наконец!
Я взглянул вниз. Инес стояла у фонтана, задрав голову и щурясь от яркого солнца.
Моя младшая сестренка была единственным человеком в этом доме, кто вел себя как зануда. В коротких теннисных шортах, с ракеткой в одной руке и стаканом ледяного сока в другой, она выглядела как воплощение беззаботности, хотя я знал, что яда в ее языке хватит на небольшой серпентарий.
– Мы все ждем только тебя! – продолжала она орать, не заботясь о том, что ее слышит прислуга. – Твоя невеста уже трижды посмотрела на часы. Она уже отсчитывает секунды до твоего расстрела. Если не явишься через пять минут, я лично помогу ей закопать тебя в саду!
Ох, продолжение нашего восхитительного знакомства? Отец решил показать ей наши владения?
Я перегнулся через перила.
– И тебе доброго утра, Инес! – крикнул я в ответ, криво усмехнувшись. – Передай моей невесте, что совершенство требует времени!
– Пять минут, Деймаки! – Она погрозила мне ракеткой, прежде чем начать удаляться. – И надень что-нибудь приличное! Анархия не оценит твой «голый протест», поверь мне! Я знаю, что ты
