– Это правда? Надо же… Я думала, что… А вы?
Она сразу же пожалела о сказанном. Покраснев, как маков цвет, она стала собирать со стола грязные тарелки.
– Только не подумайте…
Обветренные пальцы Колла сомкнулись на ее руке, в которой она держала вилку.
– Sae do I, madam Мадлен[199], – серьезно ответил он. – И единственное, чего я хочу… это чтобы… чтобы вы чувствовали то же самое ко мне.
Глядя на переплетенные пальцы их рук, Мадлен вздохнула. Он чуть разжал пальцы, и вилка со звоном упала на стол. Молодая женщина готова была стоять так хоть целую вечность – Колл рядом, ее рука – в его руке, он согревает ее своим теплом… Сердце зашлось от волнения, слова теснились в голове. Принять неприступный вид и уйти или же отдаться чувствам, которые подталкивали ее к нему?
– Вы с ней немного похожи…
– С кем?
Она удивленно уставилась на него.
– С моей женой Пегги.
Мадлен посмотрела ему в глаза, потом кивнула.
– Простите, что говорю с вами об этом. Пегги была красивой и доброй, madam Мадлен, как и вы… но… Глупо, я знаю… что пытаюсь сказать это… В общем, даже когда я вернулся в Шотландию, я не смог вас забыть.
Мадлен замерла в изумлении, а он снова умолк, не найдя нужных слов. Краем глаза наблюдая за тем, как меняется ее лицо, он ждал. Как бы то ни было, решающий момент настал. Нужно было либо вслух заявить о своих чувствах, либо просто повернуться и уйти навсегда. Наконец она заговорила первой:
– Не смогли забыть меня? Но ведь я сделала все, чтобы вы меня возненавидели!
– Я знал, что вам очень тяжело, очень плохо.
– О да, мне было очень плохо!
Она со вздохом закрыла глаза. Душевная боль, притупившаяся с годами, проснулась вновь. Порой ей даже казалось, что эта боль не покидает ее только для того, чтобы она не забыла, что в ее душе когда-то жила любовь. И воспоминания об этой утраченной любви время от времени к ней возвращались. Когда же не удавалось вспомнить определенное событие или момент, ее охватывала паника. Осознание того, что она постепенно отдаляется от своего Жюльена, ужасало.
Появление в ее жизни отца и сына Макдональдов словно бы перетряхнуло память Мадлен. Воспоминания накатывали неожиданно, стоило только Коллу появиться в ее поле зрения. И не важно, чем она в тот момент занималась – работала в огороде или же убирала в хлеву. Новое чувство, зарождающееся в душе, повергало молодую женщину в смятение и растерянность. Она как будто своими руками хоронила былую любовь… И тогда она спешила к Анне, чтобы выплеснуть на нее всю свою нежность. Мадлен все еще запрещала себе называть свои чувства соответствующим словом. Пока – только лишь нежность…
– Да, мне было очень плохо! И это длилось долго. Буду с вами откровенна: когда мы встретились там, на рыночной площади, я действительно вспомнила и о войне, и о смерти мужа.
– А сегодня вечером, madam? Что вы чувствуете сегодня? Вы по-прежнему вините меня в своих страданиях?
– Нет, – прошептала она. – Я больше не виню вас, Колл. Разве можно злиться на вас за то, что было восемь лет назад? Да и в чем вы виноваты? Как и я, вы тоже были жертвой войны.
Надежда проснулась в сердце Колла, сердце затрепетало в предвкушении. Он чуть крепче сжал ее пальчики, скользнул взглядом по золотистым локонам, выбившимся из-под накрахмаленного чепца. Мадлен сегодня была в своем лучшем наряде, он готов был в этом поклясться. В эту минуту ее румянец мог поспорить по яркости с красным корсажем платья. И она не надела платок на шею, поэтому он позволил себе бросить взгляд на ее декольте.
Окно в этот теплый августовский вечер было открыто, и в дом проникал сладкий аромат цветов. Шелестели вьющиеся по оконным решеткам ломоносы, мелодично стрекотали сверчки. Поскрипывали качели в саду.
Колл все никак не мог решиться. Что сказать? Предложить выйти за него замуж? Нет, слишком уж он торопится… Но, с другой стороны, если бы речь шла только о нем… И ради счастья дочки…
– Спасибо, что вы не сердитесь. Тогда… Я все-таки спрошу. Вы мне позволите…
– Остаться?
Они смотрели друг на друга и молчали. На смену словам пришли жесты. Сперва Колл легонько погладил ее по дрожащей спине, потом его рука поднялась от запястья к локтю, наслаждаясь атласной нежностью женской кожи. Какие чувства он к ней испытывает? Желание? Бесспорно! Но только ли? Быть может, это любовь? Об этом говорить было еще слишком рано. Должно пройти время…
Страх нарастал в душе Мадлен. Она отодвинула руку, чтобы избежать прикосновений, которые порождали в ней дрожь желания. Пускай малышка проснется, и тогда у нее будет повод уйти! Однако она знала, что Анна будет спокойно спать до рассвета. Тогда пускай вернется Макдональд-отец… Но и тут интуиция подсказывала, что старик спешить не станет.
Дерзкие пальцы вернулись и заскользили по ее коже. Мадлен заглянула в голубые глаза мужчины, окинула взглядом его лицо. Давно никто не казался ей таким красивым… Она вдруг с удовольствием отметила про себя, что его щеки порозовели от волнения. Ей захотелось погладить его по щеке, прижаться к ней губами, ощутить жесткость золотистой щетины…
– Madam Мадлен, если вы захотите, я не поеду работать в Венсен.
Она кивнула. Словно по волшебству, их руки нашли друг друга, пальцы переплелись. Бережно, не торопясь, Колл привлек молодую женщину к себе. Только бы она не ушла… Теперь они стояли лицом друг к другу. Он чуть наклонился, но она отвела голову в сторону, избегая прикосновения. Перед Коллом открылась нежная белая шея под золотистыми завитками волос. Он едва прикоснулся к ней губами. Женщина тихо вздохнула.
Когда Мадлен снова посмотрела на него, она была так бледна, что Колл испугался. Прекрасные зеленые глаза Мадлен блестели от слез.
– Простите меня!
Он отодвинулся. Но она не спешила отнять руку, и во взгляде ясно читалось волнение чувств, которое переживала сейчас молодая женщина.
– Madam Мадлен…
– Все называют меня Мадо́.
– А я буду звать вас Мадди…
Она, улыбнувшись, кивнула. И у Колла стало легче на душе. В памяти возникла картинка: юная золотоволосая фурия, во взгляде которой плещется ненависть, колотит его кулачками по груди и осыпает оскорблениями… Это было давно, зимним вечером 1760 года. Если бы тогда ему сказали, что эта женщина снова окажется в его объятиях, он бы только засмеялся в ответ. Задыхаясь от пьянящей радости, Колл наклонился к лицу, на котором сейчас отражались совсем иные чувства. В этот раз Мадлен не пыталась ускользнуть. Касание его ласковых губ доставило ей несказанное наслаждение. Ураган чувств, закруживший их с Коллом, заставил забыть обо всем на свете…
