— Что тут общего? — с негодованием удивилась императрица.
— Помилуйте! Как что общего?.. Ведь и датчанку вы пожалели только с той минуты, когда увидали, что ее смерть расстроила вашу племянницу?.. Раньше, отправляя ее в застенок Тайной канцелярии, вы, кажется, так сильно не горевали.
— Но разве я знала…
— …что из застенка люди живыми или целыми не выходят? Помилуйте, ваше величество! Да это каждый малый ребенок на Руси знает!
Анна Иоанновна поникла головой.
— Так как же прикажете относительно Линара? Ответить, что ли, его правительству, что он нам необходим и что мы с ним расстаться ни под каким видом не можем?
— Ты вздор говоришь, Бирон!
— Почему же вздор? Уж если считаться с горем и личными впечатлениями вашей племянницы, так разлука с графом Линаром и отъезд этого неотразимого красавца причинят принцессе Анне несравненно более глубокое горе, нежели смерть десяти камер-юнгфер и целой колонии датчанок!..
— Линар должен уехать, и чем скорее, тем лучше! — решительным тоном ответила императрица. — На нем тоже лежит ответственность в убийстве этой несчастной молоденькой девочки!
— Вот что дело, то дело! — проговорил герцог, видимо, довольный оборотом разговора. — И я первый доставлю себе удовольствие косвенным образом поставить его в известность, что поверенная его тайны получила должное возмездие и при его содействии водворена на новоселье… Я и адрес этого «новоселья» могу ему, при случае, сообщить. Когда дело коснется того, чтобы ему доказать мою дружбу, то, поверьте, я мало пред чем остановлюсь!
Императрица слушала Бирона рассеянно. Она, видимо, была поглощена иными невеселыми мыслями.
Принцесса Анна не на шутку занемогла после сильного удара, нанесенного ей смертью Клары, и императрица, встревоженная ее болезнью, ускорила сборы на дачу, воздух которой, по мнению докторов, должен был оказать благотворное действие на больную.
Ехать было предположено в Сарынь, излюбленное местечко, выбранное самой императрицей, где, по ее личному желанию, готовились воздвигнуть дворец для ее летнего пребывания.
Сарынь — та самая деревушка, которая, будучи сначала переименована в Сарское Село, впоследствии достигла большого блеска и известности под своим настоящим именем Царское Село.
В то время в Сарыни в распоряжении двора было только три сравнительно небольших здания, в которых помещалась императрица с ближайшими ко двору лицами.
В стороне стоял совершенно отдельный домик, который был занят герцогом Бироном и его семьей.
Этот домик соединялся с главным флигелем, занятым императрицей, длинной аллеей, покрытой глухой изгородью.
Бирону нравилась эта местность, а этого, конечно, было довольно для того, чтобы она сделалась излюбленным местом пребывания самой императрицы.
Что касается жены Бирона, то она ездила в Сарынь неохотно и в то лето, о котором идет речь, совершенно отказалась от переезда в избранное дачное помещение. Герцог оправдывал пред императрицей отсутствие своей супруги тем, что она была вся поглощена заботами о постройке собственной дачи по дороге из Стрельни в Петергоф.
Бирону незадолго пред тем был пожалован в этой местности большой участок земли с красивою рощей, и герцогиня вместе со старшим сыном порешила выстроить там маленький дворец. О простых, обыкновенных дачах они уже не говорили; они не на шутку были уверены в том, что сами принадлежат к царской династии…
Принцессе Анне были отведены покои в том же флигеле, где помещалась императрица, а для цесаревны Елизаветы был приготовлен на случай ее приезда в Сарынь небольшой павильон в саду.
Елизавета Петровна, веселая, всегда оживленная, привычная к обществу, шуму и движению, не гналась за уединением красивой, но довольно-таки скучной Сарыни и не располагала особенно часто дарить старшую сестру своим присутствием.
Анна Иоанновна, в последнее время как-то особенно захиревшая, оживилась при мысли о предстоявшей постройке нового дворца и заранее объявила Бирону, что намерена сама неуклонно следить за всеми работами.
— Ты тоже сам займешься ими, герцог, не правда ли? — спросила императрица, в последнее время замечавшая, что герцог был как-то особенно задумчив и озабочен.
Анне Иоанновне не удавалось узнать причины этой озабоченности, но она интриговала и сильно беспокоила ее.
Герцог рассеянно ответил на вопрос государыни, но с переездом в утонувшую в зелени Сарынь действительно отдался хлопотам о выборе и доставке материалов для постройки. План дворца был сделан иностранным архитектором и представлял собою нечто совсем фантастическое благодаря тем добавлениям и изменениям, которые сделала в нем сама Анна Иоанновна. К готическому характеру маленького замка она в упор приставила крышу восточного минарета, а в окраске различных крыш и фронтонов тщательно припомнила окраску многочисленных куполов московского храма Василия Блаженного. В общем, получилось что-то очень пестрое, несколько странное, но почти сказочно красивое.
Сюда, в эту новую резиденцию, приезжал и граф Линар; он был отозван своим правительством и был обязан откланяться императрице и сообщить ей, что взамен него будет прислан «временный» заместитель, так как он, унося наилучшие воспоминания о гостеприимной России, надеется в самом непродолжительном времени вновь вернуться ко двору ее величества.
Императрица благосклонно приняла и выслушала Линара, а герцог Бирон, присутствовавший при его прощальной аудиенции, усиленно подчеркнул эту надежду на скорое возвращение и, не дав графу времени даже произнести имя принцессы Анны, объявил ему, что принцесса, «удерживаемая в своих покоях довольно серьезным нездоровьем, будет искренне сожалеть о том, что не простилась с его сиятельством».
— Вы у нас здесь были лучшим танцором и всеобщим любимцем! — с любезной улыбкой заметил герцог. — Из-за отъезда вашего сиятельства наверное прольется не одна горячая слеза!
— О, о таком глубоком выражении горя я мечтать не смею! — в свою очередь тоном любезной шутки ответил граф. — Но сам я, пожалуй, буду готов заплакать, переступив границу вашего гостеприимного государства.
— И как не вовремя вы изволите уезжать, ваше сиятельство! — с приторной вежливостью продолжал Вирой. — Ее величество занято постройкой нового дворца, который мы надеемся обновить нынешним же летом, дав в нем блестящий летний бал… Ведь вы, если не ошибаюсь, исключительно изволите любить летние балы? — спросил дерзкий временщик, намекая на недавний эпизод с принцессой Анной.
