Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
Он появился совершенно неожиданно в мае, сразу после праздников, в один из тёплых вечеров, когда за окном грохотала первая, свежая и яростная гроза. Розовые вспышки резали небо над Таганкой, всполошённо металась молодая листва под окнами, грохот сотрясал крышу, а в кухне дома Петуховых в унисон грозе бушевал скандал.
– …И нечего тут своих гимназисток приводить! Они по общему колидору ходют, в чужие квартиры трезвонют, а у меня внуки спят! – воодушевлённо орала Охлопкина, потрясая погасшим окурком над разводящим пары примусом. – Я уж к домкому ходила, и он мне сказал, что никаких таких правов ты на коммерчество не имеешь, лишенка проклятая! В следующий раз я их с лестницы спущу, задом двери откроют, институтки хреновы! Будут они мне ещё за стенкой роялью греметь! И песни всё не классовые, а самые что ни есть контровские!
– Дорогая моя, у вас пепел с бычка падает в щи, – хладнокровно парировала Штюрмер, растирая в кастрюльке серую муку с водой для клёцек. – А девочки мои входят и выходят по стеночке, в отличие от вашего супруга! Третьего дня промахнулся дверью, завалился ко мне пьяный как зюзя, ткнулся мордой в инструмент – там даже трещина осталась! А это, между прочим, беккеровский рояль! И уж во всяком случае, стоит дороже морды вашего Никишки! А Фредерик Шопен, чтоб вы знали, был предводителем польского пролетариата и геройски погиб в борьбе с буржуазной гидрой во время последних событий! Странно, что вам не нравятся его ноктюрны… Ниночка, что с вами, вам нехорошо?
– Ничего, Ида Карловна, это я чихнула… – Нина, отвернувшись, как могла давила смех.
Охлопкина подозрительно переводила сощуренные глаза с одной на другую. Покосилась на поэта Богоборцева, который яростно ковырялся в своём примусе, называя его «паразитом» и «тунеядствующей сволочью». Потом, поразмыслив, заголосила снова:
– А тут ещё снова это цыганьё с рынка припёрлось! Хорошо, что я хоть бельё успела с верёвок посдирать, а то б ни белья, ни верёвки, а в ответе кто?! Рубец в кухне сожрали, почти целый кастрюль был, не успела я оглянуться! Нинка, тебе говорю! Чтоб не смела больше родню табунами приводить, другим разом в домком пойду да…
– А вот я тебя сейчас, курва, мордой в твои щи воткну – а потом шлёпай в домком, жалуйся, – не повышая голоса, пообещала Нина. – Моей родне тряпки драные не нужны, а рубец твой Вовка ночью съел. Он растёт, а ты его впроголодь держишь. И сама рубец с гостями под водку трескаешь, потаскуха переулошная!
– Да ты!.. – взвыла Охлопкина, бросая окурок и хватая поварёшку. Нина, обернувшись, в упор посмотрела на неё, недобро сощурив чёрный глаз.
– Гражданки, гражданки! – забеспокоился Богоборцев, отставляя примус и поднимаясь. – Здесь, знаете ли, кипяток, керосин, дети… Тётка Феня, я тебя когда-нибудь, честное слово, в окно выброшу! Нина, да хоть вы не связывайтесь! И рубец не Вовка съел, а я! Ночью впотьмах не разобрался!
Но поварёшка уже взметнулась в воздух, Охлопкина с утробным воем ринулась в атаку, Нина вцепилась ей в волосы, а коленкой ловко пнула в живот. И в этот миг увидела стоящего в дверях кухни Наганова.
– Здравствуйте, товарищи, – спокойно сказал он, глядя на взъерошенную Охлопкину с занесённой поварёшкой, схватившуюся за кочергу Иду Карловну и злую Нину с задравшейся выше колен юбкой. – Вы тут, вижу, не скучаете.
– А-а-ага, весело у нас, знаете ли… – пробормотала Охлопкина, и в другое время Нина рассмеялась бы, глядя на её побледневшую физиономию, с которой разом слетел боевой задор. – Вам кого, товарищ? Там… там звонок на дверях…
– А двери открыты настежь. – Наганов смотрел на Нину. – Я не вовремя, Антонина Яковлевна?
– Нет, отчего же… – пробормотала она, неловко оправляя юбку. – Прошу ко мне. Ида Карловна, присмотрите, пожалуйста, за супом.
– С удовольствием, моя дорогая, не волнуйтесь. – Штюрмер взяла из рук Нины ложку, подошла к примусу, на котором бешено бурлил рассольник, и ехидно прищурилась на растерянную Охлопкину. – Я бы, Феня, на вашем месте поостереглась беспокоить Ниночку своими заботами. С одной стороны, цыганские родственники, с другой – чекисты… Опасно, знаете ли, для самочувствия! А вы, Иван, если не перестанете жрать чужую еду по ночам, плохо кончите! Эти пролетарии вас и отравить могут! «Клопомором»!
– Ничего, нашего брата никакой «Клопомор» не возьмёт! – Богоборцев вытянул шею в направлении уходящего по коридору вслед за Ниной Наганова. – Надо ж… А я думал – враки всё…
– Проходите, Максим Егорович, располагайтесь… – смущённо говорила тем временем Нина, входя впереди Наганова в комнату и судорожно вспоминая, метён ли пол и не валяется ли где-нибудь на виду нижнее бельё. Слава богу, внутри было прибрано: Машенька, в свои четыре года страшная аккуратистка, перед уходом на улицу навела порядок. Старшая же о таких глупостях не беспокоилась, и Светкина вывернутая наизнанку юбка лоскутом висела на спинке кровати. Нина торопливо сняла её, сунула в комод и, сообразив, что переодеваться сейчас в концертное платье будет нелепо, вытащила с нижней полки шаль. Юбка, конечно, старая, и на кофте латка… Но, может быть, под шалью не будет заметно.
– Садитесь, пожалуйста, сейчас будем пить чай!
– Да, пожалуй, не стоит… – Наганов нерешительно уселся за стол. – Вы, Нина, простите, что я этак вот… без приглашения. Просто по делам службы проезжал мимо, и на минутку…
– Ну и правильно сделали, что зашли! – как можно беспечнее сказала Нина, доставая из комода чашки и блюдца. – А от цыган без чая ещё никто не вырывался! Я ведь даже поблагодарить вас не успела за то, что вы достали для меня эту комнату.
– Вам тут удобно? – помолчав, спросил Наганов. – Соседи, конечно, не ангелы… Но вы, кажется, справляетесь.
– О, это пустяки. – Нина слегка покраснела, вспомнив, что Наганов застал её вцепившейся в волосы Охлопкиной и с задранной юбкой. – У цыган тоже, знаете, всякое бывает… мы привычные. Вы, может быть, чего-нибудь выпить хотите, у меня есть немного самогона…
– Нет, благодарю, я на службе. – Говоря, Наганов не сводил с неё пристального взгляда прозрачно-серых глаз, и, как и прежде, Нина почувствовала себя неуютно. Она поспешила на кухню за кипятком.
Когда спустя пять минут она вернулась, неся в вытянутой руке исходящий паром чайник, то заметила, что Наганов стоит возле полки с книгами, внимательно разглядывая корешки. Нина улыбнулась, вспомнив их давний разговор о Пушкине.
– Успеваете читать, Максим Егорович?
– Совсем не успеваю, – с искренней досадой сознался он, возвращаясь за стол. – Пробовал уж после работы, хоть по странице… Не выходит, на первых же строках засыпаю. Просился у начальства в вечернюю школу… какое там!
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 93
