Эбнер, видя, с каким нетерпением его подопечная ждала сестру, мрачнел, и его раздражение на Лилит росло пропорционально дурному настроению. В результате этого он предложил Корту провести день с девушкой, желая занять ее на время своего отсутствия. Он должен был ехать на шахту и отрепетировать пьяный монолог Травяной Спины, вдохновленно им сочиненный и предназначенный для шпионов Пэккардов. Адвокат, поломавшись ради приличия, согласился, хотя Сюзанна обещала стать помехой на пути осуществления плана, требующего тщательной разработки. С другой стороны, он желал этой встречи, ибо в таком рискованном мероприятии таилась реальная угроза для его жизни или для жизни Квинси, а тогда некому будет предложить встретиться с мисс Моран.
Сюзанне было сказано, что через четыре дня она поедет на прогулку с Кортом. Девушка, нахмурившись, кивнула. Лилит обещала прийти раньше, «как только сможет». После последней встречи с адвокатом Сюзанне требовался ответ или разъяснение того, что происходит с ней, и морально ли это с точки зрения обывателя. В ожидании Лилит она прилежно изучала Библию, стараясь понять скрытый смысл некоторых притчей, пока не наткнулась на одну замечательную главу. Девушка, затаив дыхание, не могла поверить собственным глазам — либо она не читала ее раньше, что было невозможно, либо не понимала значения прочитанного. Сюзанна раз за разом перечитывала написанное, где говорилось о вещах, глубоко тронувших ее душу и чувства. В ней она нашла объяснение смятению, охватившему ее, и нежности, поселившейся в сердце. Однако в ней ничего не говорилось о моральной подоплеке, хотя в Библии этой проблеме были посвящены целые отрывки. Но как быть с высказыванием святого Павла, сказавшего: «Хорошо, когда мужчина не касается женщины»?
Девушка с упоением вчитывалась в волшебные слова «Песни Соломона», где ничего не говорилось о запрещении: «Останься со мной, ласкай меня, ибо я жажду любви. Его левая рука под головой, а правая обнимает меня. Пусть он целует меня, пьет меня, ибо я лучше, чем вино. Его сладостная мирра находится во мне, а ночью он будет спать на моей груди».
В этих словах слышался огонь желания, огонь, который Сюзанна еще не познала. При мысли, что ей придется провести ночь в объятиях Корта, она вздрогнула.
Слова песни звучали у нее в ушах, мисс Моран с нетерпением ожидала прихода Арона и Лилит. Ей требовалось объяснение того, что происходит с ней и что происходило между Соломоном и безымянной женщиной. Она вновь и вновь обращалась к застывшей музыке в стихах:
«Поднимайся, моя любовь, моя радость, и уходи. Зима прошла, дождь кончился и тучи ушли, появились первенцы весны, слышится пение птиц. Весна пришла на нашу землю».
Итак, ответа не было.
План Корта по поимке Пэккардов постепенно осуществлялся, и, вдохновленный этим, Арон явился в полдень к Сюзанне. Травяная Спина, как истинный актер, вживался в роль, готовясь к представлению, и надоел Корту и Квинси, приглашая их на репетиции. К тому времени по городу пронесся слух о пожаре в доме адвоката. И жители, интересующиеся всем, что связано с Пэккардами и пожаром, прозрачно намекнули Арону, что любые его начинания получат поддержку. Тот посвятил некоторых из них в свои планы. Его руки, израненные во время побега из горящего дома, заживали благодаря стараниям Квинси, вынувшего все занозы, и щедрому купанию в виски. Он надеялся, что на следующий день повязки снимут, и тогда можно будет принять участие в сражении. Когда мужчина подсаживал Сюзанну в седло, она заметила повязки и спросила, что с ним случилось. Корт вкратце поведал ей о нападении на его дом.
— Они подожгли ваш дом? Вы были внутри?! — в ужасе воскликнула она.
— Именно.
— Их следует расстрелять!
— Я так и сделал.
— Ну, их надо повесить.
— О, да вы переменились, — сухо заметил Корт.
— Чудо, что вы остались в живых.
Девушка так трогательно переживала, так расстроилась при упоминании о возможности его смерти, что Арон, приблизившись, коснулся ее губ забинтованным пальцем, улыбаясь. При виде его улыбки у нее закружилась голова.
— А как ваш дом?
— Эта хижина-то?
— Вы живете в хижине?! Разве это не чудесно!
Корт не думал, что жизнь в лачуге может быть привлекательной. Большинство женщин предпочитали прочные каменные сооружения, другие жители планеты знали, что в хорошем доме тепло зимой и прохладно летом, хотя даже самые лучшие здания в округе не отвечали этим требованиям.
— Я жил в гостинице со времени пожара, — пояснил он.
— А-а. Ваше жилище слишком пострадало?
— Конечно, жить в нем до пожара, устроенного Пэккардами, было гораздо приятнее. Я нанял людей для ремонта и наведения порядка, однако я не контролирую их работу.
— Хотите взглянуть? Кстати, нам по пути.
Девушка с готовностью согласилась, и они направили коней к жилищу Арона.
Добравшись до поляны, адвокат удивленно присвистнул — на ней ничего не было:
— Походке, они закончили работу. — Жилище выглядело по крайней мере странно. Рабочие заменили сгоревшие двери и оконные рамы на новые, отличающиеся от стен. — Если хотите, зайдем внутрь, — предложил он, помогая спутнице спешиться и открывая входную дверь. — Я привяжу лошадей.
Сюзанна нерешительно вошла, бросив взгляд на порядком подпорченную огнем гостиную и комнату, совмещавшую столовую и рабочий кабинет. Войдя в дом, мужчина не сразу нашел ее, в гостиной никого не было. Сюзанна же восседала в центре его спальни.
— Сюзанна, — обратился к ней мужчина, но девушка, похоже, ничего не видела и не слышала. Позвав ее еще раз, адвокат недоуменно пожал плечами — она вновь не отреагировала. Взяв мисс Моран за плечи, он повернул ее к себе и остолбенел при виде ее изумленного лица:
— Вы помните эту комнату?
Глаза спутницы просветлели, и взгляд принял осмысленное выражение. Тени прошлого перестали ее преследовать, уступив место реальности.
— Да, теперь я вспомнила, — прошептала она, опустив глаза. Мужчина притянул ее к себе. — Я была с вами.
— Это было чудесно, Сюзанна, — он гладил шелковистые волосы. — Божественно.
— Я не помню, чтобы когда-либо прежде испытывала подобные ощущения, — неохотно призналась она. — Даже, когда я находилась с вами в другой раз. Я боюсь.
— О, любовь моя. — Схватив девушку в объятия, мужчина понес ее на постель, зарывшись лицом в пушистые волосы и осторожно опуская свою ношу на покрывало. — Снимите повязки с рук, — попросил он.
— Вам будет больно, — протестующе воскликнула она.
