Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
– Ой, ну зачем же устраивать истерику, – сказала Шона.
Но вряд ли кто-то расслышал ее слова за рыданиями Мириам. Элизабет бормотала что-то утешительное; Хелен, которая только что откуда-то примчалась, тоже. Гордон стоял в дверях, и выражение его лица было очень странным.
В основании ее позвоночника разливался холод, вверх по спине поднимался жар.
– Что вы ей кричали? – спросила Элизабет, обмахивая лицо Мириам ладонью.
Мириам сидела бледная как полотно.
– Что с ней такое?
Элизабет посмотрела ей в глаза:
– Она очень впечатлительная.
Слишком впечатлительная – однако этого Шона говорить не собиралась, тем более что все смотрели на нее, как будто она совершила нечто ужасное. Ну да, она повела себя не очень-то зрело, но не настолько же…
– Рецепт лепешек, – проговорил от двери Гордон.
Элизабет моргнула.
– Что, простите?
– Шона выкрикивала рецепт лепешек, – сухо пояснил Гордон и, мельком взглянув на Шону, вошел в комнату.
– Это первое, что пришло мне в голову, – сказала Шона в свое оправдание. – Мне не каждый день приходится говорить на гэльском.
Пришел Фергус – наверное, чтобы довершить ее унижение. Он что-то сказал Гордону, и тот изложил ему события последних минут. Гордон выглядел как человек, сдерживающий смех. Но Фергусу явно было не до шуток.
Шона, устыдившись, попятилась к выходу из комнаты. Взгляд Фергуса мог бы пригвоздить ее к месту, однако у нее не было никакого желания оставаться в пиршественном зале. Мириам почти что донесли до одной из скамеек, и теперь уже Гордон – Гордон! – ее утешал.
Совсем недавно он вел себя с Шоной почти грубо – но с дражайшей Мириам проявил себя как сама любезность. Желает ли она что-нибудь выпить? Принести ли ей нюхательной соли? Может, проводить ее в комнату?
– Она не верит в призраков Гэрлоха, – проговорила Шона и поморщилась от собственного тона – она чуть ли не хныкала – и от идиотского объяснения.
Что на нее нашло?
Хелен подошла к ней. Взгляд ее был полон смущения. Что она скажет своей компаньонке? Что впала в детство? Что не сдержалась, когда Мириам стала ругать Гэрлох? Нет, хуже того, призналась, что Гордиее возбуждает!
Она же правда не знала, что Мириам такая пугливая.
– Я просто пошутила, – сказала Шона.
Но ее окружали лишь каменные лица. И при этом все молчали.
Она выскользнула из комнаты, но никто ее не остановил. Все толпились вокруг Мириам, и ближе всех был Гордон.
Всю дорогу домой Гордон посмеивался.
Его, конечно, мучила совесть: слишком уж развеселил инцидент, который стоил мисс Лофтус таких переживаний. Но достаточно было одного взгляда на Шону, когда ее поймали с поличным, как ему вспомнилось множество других эпизодов их общего прошлого.
В последний раз она вот так, широко распахнув глаза, признавала собственную оплошность лет в пятнадцать.
В юности Шона имела привычку мотать головой, отрицая его слова, наставления родителей и всего общества в целом. Но с годами научилась смотреть на людей с таким неумолимым презрением, что несчастный, которому доставался подобный взгляд, сразу понимал, о чем думает мисс Имри. Она никогда не следила за словами, не выбирала те, что будут приличными в данных обстоятельствах.
Он думал, что прежней Шоны больше нет, но оказалось, она просто прячется. И вот сегодня он снова ее увидел. Вдобавок ко всему она не потеряла способности ранить его словами: «Да, ему было хорошо со мной в постели. Ты славный учитель». Эти слова раздражали, как острый камешек в ботинке.
У крыльца его дома стояла карета. Гордон никого не ждал, разве что Рани передумал и решил переехать в Ратмор.
Спешившись, Гордон передал поводья подошедшему конюшему мальчику.
– У вас гость, – сообщила миссис Маккензи от входной двери. Ее круглое лицо раскраснелось. – Судя по всему, какой-то важный человек, – добавила она, проходя следом за ним в дом. – Ну очень важный, сэр Гордон. Я проводила его в гостиную.
– Ему придется подождать, пока я приведу себя в порядок. – Гордон посмотрел в сторону гостиной, как будто мог увидеть посетителя сквозь стену. – Он сказал, по какому делу прибыл?
Миссис Маккензи покачала головой.
– А визитную карточку дал?
Она снова покачала головой.
– Тогда с чего вы взяли, что он важная птица?
Гордон снял шляпу, перчатки и пальто и оставил их на стуле в передней.
– Он военный, сэр Гордон, и у него больше медалей, чем у генерала.
Право слово, важная персона, к тому же эмиссар вооруженных сил – это последний человек, которого ему хотелось сейчас видеть.
Гордон подумал было передать ему с миссис Маккензи, что он уехал в отдаленные места на год или два, но потом решил, что, если откажется встретиться с этим человеком сейчас, они просто пришлют кого-нибудь другого.
– Вы предложили нашему гостю что-нибудь выпить или съесть, миссис Маккензи?
Гордон, пребывая в рассеянности, даже не понял, что своим вопросом обидел экономку.
– Предложила чай с печеньем, – отрывисто проговорила та.
Гордон кивнул, зная, что нужно извиниться: напрасно он предположил, что миссис Маккензи могла быть невнимательна к гостю, и направился к комнате, в которой его ждал визитер.
Он замер на пороге. Человек, сидевший в этот момент в мягком кресле, очень напоминал внешностью отца. Если бы у генерала Макдермонда был наставник – или даже кумир, – это был бы генерал Хорас Абботт. Высокий, худой, с сединой в волосах и раскатистым голосом, будто созданным, чтобы отдавать приказы, Абботт являл собой такое впечатляющее зрелище, что Гордон помедлил у дверей.
Должно быть, военное министерство немало обеспокоено.
Миссис Маккензи оказалась абсолютно права. Генерал Абботт был одет по форме и носил на груди несметное множество медалей.
«Съешь всю кашу, милый, и я дам тебе печеньица», – прозвучал в голове Гордона голос давно умершей матери. Ему показалось вдруг, что медали – это армейский эквивалент печенья. Значит, чем больше медалей, тем лучше проявил себя «мальчик», тем послушнее он был? Спасибо, хоть не кого-то из подчиненных отца прислали по своему делу. Нет, этот человек подчинялся принцу Джорджу, герцогу Кембриджу, который стал главнокомандующим несколько лет назад. А посему генерала Абботта старательно обхаживали, часто восхваляли и бесконечно боялись.
– Я не собираюсь возвращаться в армию, – заявил Гордон, не дав своему гостю начать разговор. – Если вы приехали за этим, мне жаль, что вам пришлось проделать такой долгий путь напрасно. Если же вы прибыли, чтобы принести свои соболезнования, считайте, они приняты.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
