Гаврилов суеверен? Прекрасно! Если, чтобы убедить его в необходимости связать свою жизнь с мадам Лидией, придется вызвать с того света дух Клеопатры, мадам Лидия таки сделает!
Да, похоже, Нина Яковлевна окажется первой еврейкой, которую обвела вокруг пальца русская…
«А если Гаврилов мне не понравится?» – мелькнула вдруг опасливая мысль, однако Лидия немедля изгнала ее прочь. Судя по отзывам Нины Яковлевны, Гаврилов совсем не урод и вдобавок не жаден. А что еще требуется от мужчины? Лидия уже не в том возрасте, когда следует смотреть в зубы дареному коню… Ничего, стерпится – слюбится!
Спустя два часа раздался долгожданный звонок – вкрадчивый такой, некоторым образом даже интимный… Лидия, ощущая в душе давно забытый трепет, открыла дверь и поняла, что опасалась напрасно: перед ней стоял весьма, весьма привлекательный господин. Довольно высокий, правда, изрядных «плепорций», как любил выражаться давний знакомец Савва Морозов, муж незабвенной подружки Зинули, впоследствии Рейнбот, но полнота его не безобразила, а лишь добавляла солидности. Пухлые, тщательно выбритые щеки сообщали лицу добродушное выражение. Близко посаженные серые глаза были прикрыты стеклами очков в дорогой золотой оправе. Прекрасный костюм, располагающие манеры… Давно Лидия не видела столь хорошо одетых и столь вальяжных русских! На миг показалось, что вернулись давние, полузабытые времена, и не какая-то полунищая (давайте будем смотреть правде в глаза, от себя-то зачем таиться?) гадалка, которая заискивающе принимает богатого клиента в своем обшарпанном салоне, а госпожа Шатилова, супруга управляющего сормовскими заводами, облаченная в элегантное творение знаменитой мадам Ламановой, устраивает прием для выфрантившихся энских толстосумов, которые с изумлением пялятся на модный стол а-ля фуршет… Остро вспомнилось вдруг, как на одном таком приеме она, донельзя разволнованная расспросами начальника сыскной полиции, обворожительного и зловещего красавца Смольникова (ах, царство ему небесное, бедняжке, какая ужасная кончина его постигла, безвременная, бесчеловечная!), отправилась отдохнуть в свой будуар – и застала там свой кошмар тех дней, Бориску, который явился убить опасную свидетельницу, но кончил тем, что…
Вот именно – кончил тем, что!
Ах, господин Гаврилов вряд ли будет радовать в постели такими изысками, на какие горазд был незабвенный Бориска, но…
«Да ты сперва замани его в постель, голубушка!» – сурово одернула себя Лидия. И вообще, Гаврилов помладше Лидии лет на пять, никак не меньше. Ерунда, конечно, однако мужчин именно в этом возрасте страстно влечет к юным дурочкам, а вовсе не к зрелым женщинам… Впрочем, если его тянуло к Нине Яковлевне, то почему не потянет к Лидии? Надо просто-напросто более тонко вести игру, и добыча никуда не денется!
И Лидия пригласила Гаврилова присесть к столу, на который и начала выкладывать карты изящными, точными, отработанными движениями, загадочно и маняще поблескивая серебряными перстнями.
Пока Лидия всматривалась в расклад, Гаврилов так и рыскал взглядом по ее рукам, по груди, по лицу, всматривался пытливо, словно пытался отыскать что-то заветное, может быть, даже жизненно необходимое…
«Найдешь, найдешь!» – мысленно посулила Лидия, торжествуя, что еще ни слова не сказала, а уже пробудила в визитере столь явный мужской интерес к себе.
Карты легли одна к одной (а как же иначе, Лидия заранее их подобрала в задуманном порядке!), живописуя одинокую, смятенную душу человека, который, чувствуя себя неуверенно и одиноко в нашем жестоком мире, стремится к союзу с красивой женщиной, в которой он видит истинно родственную душу. Однако он ошибается, ошибается, ему нужна совсем другая женщина…
– Ничего подобного, – внезапно прервал Гаврилов сладокозвучное пение сирены по имени мадам Лидия, – это вы ошибаетесь, сударыня. Жестоко ошибаетесь. А вот я не ошибся, когда предложил Инне вновь прибегнуть к вашей помощи. Вы остались верны себе – обожаете интриги, так и норовите замешаться в ситуации, которые думаете повернуть себе на пользу, а между тем они именно что оборачиваются против вас.
Лидия натурально вытаращила глаза.
– Какая Инна? – пробормотала ошарашенно. – Я никакой Инны не знаю. Какие интриги? Как вы смеете говорить мне подобные вещи? По какому праву?
– По праву нашей с вами старинной дружбы, дорогая Лидия Николаевна, – приветливо проговорил Гаврилов, снимая очки и устало потирая переносицу, на которой осталась красная бороздка. – Старинной, стало быть, дружбы, восходящей еще к энским временам.
– Да вы бредите! Какая дружба, какой… – Лидия хотела сказать «какой Энск», но словно онемела от резко ударившего воспоминания.
Эти серые, близко посаженные глаза… Этот нагловатый, затаенно-пугающий взгляд… Да нет, не может быть!
Или может?
Она невольно встала. Предупредительно поднялся и загадочный посетитель.
Кой черт загадочный! То-то ей вспомнился некий прием в доме сормовского управляющего, то-то вспомнился Бориска! Ведь Бориска был всего лишь орудием в руках вот этого человека по имени…
– Андрей Дмитриевич? – сорвалось с губ Лидии. – Господин Туманцев?
– Туманский, с вашего позволения, – поправил Гаврилов, ничуть, впрочем, не обидевшись. – В самом деле, в те давние дни я предпочитал называться именно так, хотя, как вы могли догадываться, ни имя это, ни фамилия, ни отчество не имеют к реальности никакого отношения.
Лидия кивнула, пытаясь прийти в себя. Ноги вдруг так задрожали, что она принуждена была снова сесть. Да и правильно: вытянулась вдруг перед ним, словно гимназисточка из приготовительного класса перед господином попечителем! Еще в реверансе нырнуть недоставало!
Приступ ярости на себя, на свою растерянность и унизительный страх помог Лидии вернуть некое подобие душевного равновесия.
– Так, значит, на самом деле вы – Данила Ильич Гаврилов? – протянула, уже владея голосом и придавая ему привычную светскую интонацию. – Или эти имя, отчество и фамилия тоже не имеют отношения к реальности? А отчего же вы здесь, а не там, в Кремле, на руководящем посту? Неужели большевики не оценили ваших боевых заслуг? Или правду пишут в эмигрантских газетах, что октябрьская революция, совершенно как некогда французская, начала пожирать своих прежних вождей, и вас, бывших пламенных революционеров, нынче крепко прижали к ногтю… совершенно как вшей?
Глаза Гаврилова сначала изумленно расширились, потом он резко покраснел, и Лидия решила было, что сейчас он накинется на нее чуть ли не с кулаками. Однако Гаврилов расхохотался, показав зубы, которые заставляли восхититься искусством его дантиста.
