продолжая лаять. Рамзи последовал за ней, опасаясь, что может найти безжизненное тело Сигни среди обломков.
Фиона встала, упершись во что-то передними лапами, и жалобно заскулила. Рамзи бросился к ней и протянул руку, пытаясь определить на ощупь, что лежит на полу. Тело было холодным и влажным, а когда нахлынула новая волна, на руку упала длинная прядь.
Сигни полусидела, зажатая между обеденным и кухонным столами. Голова ее торчала над уровнем постоянно прибывавшей воды.
Не зная, жива она или мертва, Рамзи отодвинул обеденный стол, освободил Сигни, и когда она соскользнула в воду, быстро схватил девушку и на руках потащил к задней двери. Фиона, тревожно повизгивая, побежала вперед.
Теперь предстояло как-то взобраться по крутой дорожке. Левой рукой он держал обмякшее тело, перекинув через плечо, а правой опирался на перила, мысленно воздавая молитвы Всевышнему, чтобы не сорваться с края скользкого обрыва. Внезапно огромная волна обрушилась на них и чуть не утащила в море, но Рамзи держался изо всех сил, пока она не отступила. Отчаянно цепляясь за перила, он продвигался очень медленно, дюйм за дюймом, так что виски ломило от напряжения.
И вот он наконец взобрался на утес и оказался на ровной травянистой поверхности. Положив Сигни на землю, Рамзи склонился над ней, закрывая своим телом от ветра и дождя. Она была холодной и бледной как мел. Фиона, подвывая, облизала хозяйке лицо, но та не подавала признаков жизни.
— Сигни, — хрипло выдохнул Рамзи, — ты меня слышишь?
Он попытался нащупать пульс у нее на шее, но пальцы окоченели от холода и потеряли чувствительность.
Вспомнив, как однажды рыбаки на его глазах возвращали едва не утонувшую греческую рыбачку к жизни, он повернул Сигни на бок и похлопал ладонью по спине.
Рамзи уже было отчаялся, но тут она вдруг забилась в конвульсиях и зашлась в кашле. Изо рта у нее хлынула вода. Боже милостивый! Жива!
— Сигни, — позвал он, стараясь перекричать шум ветра. — Ты меня слышишь?
— Кай?… — едва слышно отозвалась она.
— Да, это я. Фиона привела меня сюда.
Он обнял ее за плечи и осторожно помог сесть. Она наклонила голову и опять закашлялась, а потом прошептала:
— Что с моим домом?
— Ему досталось, — коротко ответил Рамзи. — Не знаю подробностей, завтра осмотрим, а сейчас пойдем в Скеллиг-хаус.
Он попытался поставить ее на ноги, но Сигни вдруг громко вскрикнула, морщась о боли:
— Моя нога! По-моему, она сломана.
Рамзи вздрогнул, увидев страдальческое выражение на ее лице. Ему хотелось побыстрее унести ее в безопасное место, но Сигни была дамой рослой и не хрупкой, так что преодолеть большое расстояние с ней на руках при сильном ветре и проливном дожде он вряд ли бы смог.
— Ты сможешь, опираясь на меня, допрыгать на одной ноге до Скеллиг-хауса? Одной рукой я буду крепко держать тебя за талию.
— А у меня есть другой выбор? — спросила она язвительно. — Помоги лучше встать.
Он снял плащ, накинул Сигни на плечи и обхватил за талию. Несмотря на все его старания, она опять вскрикнула от боли, но быстро подавила крик.
— Это похоже на ходьбу на трех ногах, — заметил он, когда она обрела равновесие. — Хорошо, что недалеко.
— Мне бы твой оптимизм, — пробормотала Сигни.
Рамзи улыбнулся, поняв, что Сигни постепенно приходит в себя, обретая былую самоуверенность.
— Ворчи, сколько твоей душе будет угодно, имеешь право.
Пошатываясь, они медленно двинулись в путь. Фиона бежала впереди, время от времени обеспокоенно оглядываясь. Дорога казалась бесконечной.
Первой до Скеллиг-хауса, конечно, добралась Фиона и, взбежав на крыльцо, она залаяла так громко, что, казалось, могла поднять мертвого. Да, это замечательная преданная собака!
Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Донован, а за ней и ее муж, и как раз вовремя, чтобы подхватить Сигни с другой стороны, не дав упасть и Рамзи, который совсем выбился из сил.
— Спасибо, — выдавил лэрд. Он никогда еще не был так рад оказаться дома.
Глава 18
Сигни, пребывавшая в полуобморочном состоянии, все же, когда ее внесли в дом, услышала слова старшего конюха:
— Держись, девочка, все будет хорошо.
— Миссис Донован, — раздался рядом голос Кая, — в какую комнату мы можем отнести Сигни?
— В комнату лэрда наверху, — ответила экономка. — Я разожгу камин и согрею простыни.
Она ушла, чтобы подготовить все необходимое. Сигни не хотелось, чтобы ее тащили наверх, как мешок с картошкой, и она попыталась заверить домочадцев, что с ней все в порядке, но мысли путались, и она не могла подобрать нужные слова. Казалось, что все происходило не с ней…
— Давайте усадим ее в кресло, — снова раздался голос Кая.
Он звучал совсем близко, и Сигни уловила в нем нотки тревоги. С ней обращались как с ребенком, когда опускали в обширное виндзорское кресло.
— Вы не осмотрите ее?
— Вообще-то я разбираюсь в лошадях, — пробормотал Донован, — но мне кажется, она еще и ударилась головой.
Сигни почувствовала легкое прикосновение к правому виску и вздрогнула, но конюх продолжил осторожно осматривать ее голову.
— Ничего серьезного, я думаю, — сказал Донован, закончив осмотр. — Славу богу, открытых ран нет, но вполне возможно сотрясение.
Ей хотелось сказать, что у нее голова буквально раскалывается, но на это не хватило сил.
— Возможно, у нее перелом правой лодыжки, — сказал Кай. — Сигни не могла самостоятельно идти, было больно наступать на ногу.
— Я должен осмотреть твою ножку, девочка, — мягко произнес Донован, так он обычно говорил с лошадьми, чтобы успокоить. — Не бойся, я постараюсь не причинить тебе боли.
Хорошо, что он предупредил: Сигни собралась с духом, — но все равно, когда Донован начал ощупывать лодыжку, не смогла удержаться от крика. Рамзи схватил ее за руки, и она так сжала его пальцы, что, должно быть, они побелели.
— Потерпи немного, — принялся он ее уговаривать. — Скоро ляжешь в теплую мягкую постель, а завтра все злоключения покажутся дурным сном.
Возможно, он лгал, только чтобы успокоить ее, но его мягкий голос словно обволакивал, и Сигни задремала…
* * *
Она проснулась от яркого света, падавшего из окна прямо на кровать. Судя по всему, был уже день. Почувствовав тяжесть теплого тела у левого бока, Сигни потянулась и потрепала верную подругу по голове. В ответ собака лизнула ей руку. Окончательно проснувшись, Сигни поняла, что она в спальне лэрда, самой просторной и светлой комнате в доме.
Лежать в постели умершего Дункана казалось Сигни кощунством, но она вынуждена была признать, что матрас был удобным, а подушки мягкими. Ее правая лодыжка ужасно болела,
