– Винить себя? – эхом повторила Эйми, нахмурившись в недоумении. – Но за что? Причина не в нем.
– Попробуйте это ему объяснить. Он считает себя причиной всех происходящих здесь несчастий. Как бы это сказать? Наложенное на лорда проклятие снова обрело силу.
В замешательстве Эйми нахмурилась:
– Что вы имеете в виду? Какое проклятие?
Чуть прищурившись, конюх ответил:
– Об этом вам следовало бы разговаривать с ним самим, миледи. Но вот что я скажу вам – за многое в ответе этот сущий дьявол, его отец.
Кинув загадочный взгляд в сторону дома, О’Кифи повернулся и быстрым шагом пошел прочь от конюшен, оставив Эйми наедине со своими вопросами.
Даже спустя пару часов Эйми не могла избавиться от навязчивых мыслей, преследовавших ее после ошеломляющих откровений конюха. Лежа в кровати, она смотрела в потолок и перебирала различные версий, но итогом было одно – она еще больше расстроилась.
«За многое в ответе этот сущий дьявол, его отец».
«Чем же отец Ройса заслужил такое отношение?» – спрашивала себя Эйми. Она помнила слова Теодосии, которая описала его как сурового человека. Но был ли он в действительности таким бездушным? И какое проклятие подразумевал О’Кифи?
Подобные мысли приводили Эйми в замешательство, она не понимала, какой вывод из всего этого должна сделать. Единственное, что знала наверняка, так это то, что где-то в стенах этого дома Ройс сейчас скорбел по ушедшему Балтазару. Неожиданно мысль об этом показалась Эйми невыносимой.
Она отбросила одеяло и выбралась из кровати, лишь на секунду остановившись, чтобы накинуть халат поверх ночной сорочки и удостовериться, что герцогиня крепко спит. Заслышав громкий храп пожилой дамы, доносившийся из соседней комнаты, Эйми украдкой пробралась в коридор.
Эйми знала только два места в доме, которые виконт мог выбрать для уединения. И как в дальнейшем оказалось, ее первая догадка была верной. Приближаясь к кабинету лорда Стоунхерста, Эйми услышала доносившиеся из-за двери приглушенные звуки.
Набравшись мужества, Эйми постучала и, затаив дыхание, стала ждать ответа.
На секунду воцарилась полная тишина.
– Уходи.
Категоричное требование без труда читалось в резком тоне Ройса, но Эйми и не думала сдаваться. Она снова постучала, теперь несколько настойчивее.
– Я сказал, уходи!
На этот раз он уже крикнул. И в ту же секунду в дверь что-то ударилось и со звоном разбилось.
Сердце Эйми заколотилось с удвоенной скоростью, и все же она набралась смелости и ворвалась в кабинет.
В комнате царил мрак и тишина. Единственным источником света было слабое мерцание разведенного в очаге огня, спасавшего от пронизывающего холода ночи. Сначала Эйми не видела ничего, за исключением лишь нечетких очертаний предметов, затем глаза немного привыкли к темноте.
– Ройс, – неуверенно позвала Эйми.
В дальнем углу комнаты можно было увидеть, как фигура мужчины выплывает из сумрака танцующих по стенам теней. Вскоре Эйми увидела и его лицо. Он был мертвенно-бледен, под глазами залегли тени…
На его плечах неопрятно висел сюртук. Вся в пятнах одежда была измята. Ройс стоял перед Эйми и смотрел на нее затуманенным взглядом. В руках у него была уже наполовину пустая бутылка.
– Мне бы очень не хотелось показаться грубым, – неожиданно начал он, приводя Эйми в замешательство выбранным тоном, который шел вразрез с выпаленными со злостью минуту назад приказами уйти, – но, похоже, твоим образованием абсолютно пренебрегли. Судя по всему, ты неправильно понимаешь смысл слов: когда тебя просят уйти, ты входишь независимо от того, прозвучало приглашение или нет.
Не желая поддаваться запугиваниям виконта, Эйми расправила плечи и еще на шаг приблизилась к камину. Но неожиданно остановилась, почувствовав хруст под ногами. Посмотрев вниз, она увидела валявшиеся на полу осколки хрустального бокала и поняла, что именно он, разбившись, издал тот громкий звук, который Эйми услышала, прежде чем войти.
Представив, как Ройс в подавленных чувствах со всей силы запустил бокалом в дверь, Эйми в ту же секунду смягчилась.
– Ройс, пожалуйста, – попросила она. – Я знаю, как много Балтазар значил для тебя, и могу представить твое состояние. Думаю, сейчас тебе лучше не оставаться наедине с самим собой.
Ройс неприятно засмеялся:
– О, вот в этом ты ошибаешься. Мне лучше одному. Это на благо каждому.
– Никому не может быть хорошо в одиночестве.
– На самом деле? – Ройс удивленно вскинул брови в ответ на преисполненное уверенности заявление Эйми. – Пожалуйста, ты вправе придерживаться этого мнения, но, полагаю, я вынужден с ним не согласиться.
Резко развернувшись, лорд Стоунхерст подошел к буфету красного дерева, налил себе изрядную порцию виски в новый бокал и залпом выпил, прежде чем, обернувшись, через плечо взглянуть на Эйми.
– Знаешь ли, – неторопливо проговорил он, насмешливо улыбаясь, – уже во второй раз за время пребывания в Стоунклиффе ты разыскиваешь и застаешь меня, будучи одета исключительно в одежду, предназначенную для сна. – С этими словами Ройс с головы до ног оглядел Эйми похотливым взглядом. Он подчеркнуто медлил, с наглым видом изучая каждый изгиб ее тела. – Тебя, безусловно, можно простить, хоть ты и не согласна с моим вчерашним обвинением.
Скрестив руки на груди, Эйми смотрела на Ройса. Даже зная, какую игру он затеял, она с трудом сдерживала мелкую дрожь.
– Если думаешь таким образом задеть меня в надежде, что, вспылив, я оставлю тебя в покое, то могу тебя разочаровать – это не сработает.
– Ах! Но если в первый раз тебе не удалось…
Словно не слыша колкости Ройса, Эйми приблизилась к нему.
– Пожалуйста, – прошептала она. – Со мной тебе не надо притворяться. Разреши мне помочь.
На какую-то долю секунды ей показалось, что в глубине глаз лорда Стоунхерста что-то промелькнуло. Но в то же мгновение он со стуком поставил бокал на стол и отошел от Эйми.
– Поверь мне, – прорычал он, не переставая при этом нервно мерить комнату шагами, – этого не стоит делать. Поддерживать обреченного – бредовая идея! Взять хотя бы Балтазара. Я пытался помочь ему, и сама видишь, что вышло.
– Ты не обреченный человек! И смерть Балтазара не на твоей совести! Ты сделал все возможное, но вспомни слова доктора. Ему уже ничто не могло помочь.
Трясущимися руками Ройс провел по волосам.
– Нельзя было так привязываться к нему, – с горечью произнес он. – Прикипать душой. Ты подумаешь, мне бы следовало быть более осмотрительным, но… – Ройс тут же замолчал. Когда он снова встретился взглядом с Эйми, в глазах его была какая-то затравленность, словно он был зверь, запертый в клетку. – Если у тебя есть хоть малейшее чувство самосохранения, котенок, то беги от меня. Беги прямо сейчас и считай, что ты удачно избавилась от грядущих неприятностей.
