Когда экипаж тронулся, Чедуэлл обнял Пенелопу и расцеловал ее в обе щеки.
– Мне кажется, я мог бы полюбить такую девушку, как вы, прелестная Пенни, – промолвил он. – Скажите, ведь я тоже нравлюсь вам?
– Вовсе нет! – с негодованием воскликнула Пенелопа, пытаясь освободиться из его объятий, но ей это не удавалось. – Что еще я могла подумать о вас и Нелл? То, что Нелл ваша сестра?
– Нет, она не сестра мне, – глядя в сердитые фиалковые глаза Пенелопы, сказал Чедуэлл, который чувствовал огромное облегчение от того, что все уже позади и этой хрупкой отважной женщине ничто больше не угрожает. – Сейчас у меня нет любовницы, миледи. Не хотите ли вы занять вакантное место?
Пенелопа высвободила руку и попыталась дать ему пощечину. Чедуэлл расхохотался на всю улицу, а затем снова заключил ее в объятия и закрыл ей рот страстным поцелуем.
Как только их губы слились, Пенелопа сразу лее забыла все свои страхи. Охваченная чувственным трепетом, она страстно отвечала на жадный поцелуй Чедуэлла, еще крепче прижимаясь к его груди. Ее руки легли ему на плечи, и Чедуэлл застонал от нарастающего возбуждения.
Шаль распахнулась, открывая полуобнаженную грудь Пенелопы. Чедуэлл стал осыпать поцелуями ее лицо и шею. Пенелопа учащенно задышала, ощущая исходившую от Чедуэлла силу желания, которая пьянила ее. Ее рот начал лихорадочно искать его губы, но Чедуэлл уже припал к ее груди.
Пенелопу бросило в жар. Пылкие ласки Чедуэлла разожгли в ней огонь страсти. Странная истома овладела ею, когда Чедуэлл спустил лиф платья, обнажил грудь и припал губами к ее соскам. Пенелопа и не думала сопротивляться. Запрокинув голову, она отдалась на волю чувств.
Клиффтон вновь припал к ее губам с дерзостью торжествующего героя, знаменующего этим поцелуем свою полную победу. Пенелопа обвила руками его шею, и ее пальцы погрузились в его густые волосы. Ночной воздух холодил ее разгоряченное тело, но не мог остудить вспыхнувшую в ней страсть.
И когда его губы и язык вновь стали ласкать ее сосок, Пенелопа не смогла сдержать стонов наслаждения. Погрузившись в полузабытье, она не заметила, что рука Клиффа медленно движется вверх по лодыжке и икре ее ноги, задирая подол платья все выше и выше.
В отличие от нее он был опытен и искушен в; делах любви. Клифф понимал, что нечестно пользоваться своим преимуществом, но ничего не мог с собой поделать. Ее ответные ласки сводили его с ума, лишали воли, воспламеняли с новой силой. Он видел, что дарит ей радость и наслаждение, и не мог остановиться. К тому времени, когда экипаж въехал на улицу, ведущую к дому Тревельяна, возбуждение Чедуэлла возросло до такой степени, что требовало немедленной разрядки.
Его рука скользила теперь по бедру Пенелопы, но кеб уже остановился у особняка, и Клифф пришел в себя. Почувствовав его горячую ладонь на своем обнаженном бедре выше чулка, Пенелопа тоже очнулась и вернулась к действительности. Наваждение вмиг рассеялось, и она, ощутив жгучий стыд, отпрянула от Чедуэлла.
Не успел он открыть дверцу, чтобы помочь ей выйти из экипажа, как Пенелопа, схватив шаль, спрыгнула с подножки на землю и опрометью, не оглядываясь, побежала к дому. Ее прическа растрепалась, и волна золотистых волос рассыпалась по спине. Поднимаясь по ступеням, Пенелопа вынуждена была приподнять свою слишком широкую и длинную юбку, чтобы не запутаться в ней и не упасть. Увидев, как за ней закрылась дверь, Чедуэлд застонал от неудовлетворенной страсти. Он мог бы побежать за Пенелопой, но последствия этого шага были бы плачевными. Чедуэлл осознавал, что не совладал бы с собой и овладел бы ею. Но виконтесса не заслуживала подобной участи.
Пенелопа миновала сонного лакея, взбежала по тускло освещенной лестнице и вошла в свою комнату. Бросив взгляд на закрытую дверь, ведущую в спальню Грэма, Пенелопа заколебалась. Нет, в таком виде она не могла явиться ему на глаза.
Чувствуя, как горит все ее тело, Пенелопа торопливо сбросила с себя платье Нелл из дешевого атласа, с лихорадочной поспешностью вынула шпильки из волос и надела кружевную ночную рубашку, которую Августа сшила ей для первой брачной ночи. С бешено бьющимся сердцем она подошла к двери, ведущей в спальню мужа.
На ее робкий стук, как всегда, ответил Джон, но на этот раз Пенелопа знала, что ей делать. Она приготовилась разыграть спектакль перед слугой. Растрепанная и возбужденная, она показала рукой на темный угол комнаты и закричала с He поддельным отчаянием в голосе:
– Там крыса! Огромная крыса с густой шерстью! Джон, прошу вас, поймайте ее!
Заспанный Джон потер глаза и недоверчиво посмотрел на Пенелопу, однако готовность услужить взяла верх над осторожностью. Подойдя к камину, он вооружился кочергой и ринулся в комнату Пенелопы.
Пенелопа радостно устремилась в спальню мужа, мечтая оказаться в его надежных объятиях. Она решила стать сегодня его настоящей, а не фиктивной женой, надеясь, что тем самым чары Чедуэлла потеряют власть над ней.
Действуя под влиянием эмоционального порыва, Пенелопа боялась, что утратит решимость, и потому без промедления подбежала к большое кровати под балдахином. Отодвинув тяжелый бархатный полог, она хотела разразиться страстно речью и все объяснить мужу.
Однако кровать была пуста, постель нетронута. Пенелопа открыла рот от изумления, не в силах отвести взгляд от белоснежных взбитых подушек. Прежде чем она успела опомниться, в дверь ее комнаты постучали.
Пенелопе хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть навсегда. Но она была виконтессой Тревельян, баронессой Карлайл Уиндгейт и должна была высоко держать голову, что бы ни происходило вокруг.
Чувствуя, что ее сердце разрывается от боли Пенелопа прошла мимо смотревшего на нее с укоризной Джона в свою спальню и распахнул дверь.
На пороге стоял Чедуэлл. Он окинул внимательным взглядом одетую в тонкую, ночную рубашку Пенелопу, а затем посмотрел на находившегося в ее комнате Джона, который сжимал в руке кочергу. Кровь отхлынула от лица Клиффа, когда он снова перевел взгляд на раскрасневшееся лицо Пенелопы.
– Пенелопа, если вы впустите меня сейчас, я... Не дослушав, она захлопнула дверь перед его носом и резко обернулась к слуге.
– Вон! Все до одного вон отсюда! – воскликнула она с пылающими от гнева глазами.
Не понимая, к кому, собственно, она обращается, поскольку в комнате Пенелопы кроме него и самой хозяйки никого не было, Джон бросился в спальню Грэма и торопливо закрыл за собой дверь, в которую Пенелопа успела запустить чем-то. Услышав глухой удар, Джон машинально пригнулся, хотя находился уже в безопасности.
Не в силах совладать с собой, Пенелопа бросилась на застеленную шелковыми простынями кровать и горько разрыдалась.
