Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
Ей бы следовало сказать, что она не может покинуть зал, что должна присутствовать, быть с гостями. Но Эмма безропотно вышла с графом на террасу, а затем в сад.
Однако и тут они были не одни; гости разбрелись по дорожкам — должно быть, вышли подышать, — и ночь гудела от их голосов. Но фонари на террасе не давали достаточно света, поэтому под деревьями было темно, что создавало иллюзию некоторого уединения.
— Я знал, что сегодня вечером Найтингейл вам понадобится, поэтому и позвал его, — сказал граф.
— Я не просила вас об этом.
— Мне не требуются ваши просьбы, Эмма. Напоминаю вам, что я — ваш инвестор, партнер. И моя заинтересованность в успехе аукциона дает мне право делать… что бы мне ни вздумалось.
Эмма остановилась и пристально посмотрела на графа. «Моя заинтересованность… Я инвестор…» — эти слова эхом звучали у нее в ушах. А ведь она-то уже поверила… Ох, как же она глупа!
Производя свои расчеты, она уже думала о доходах от аукциона, но не учла самого очевидного и самого крупного расхода — графа Саутуэйта. А ведь ей следовало понять, что какая-то часть от этих доходов полагалась ему. И действительно, если человек вкладывает средства в дело, то, разумеется, рассчитывает на доход…
Сколько бы «Дом Фэрборна» ни выручил от этого аукциона, половину полагалось выплатить графу. Вернее — больше половины, потому что она так и не выплатила его долю от последней распродажи.
Тут граф поставил свой стакан на каменную скамью и проговорил:
— Вы что-то вдруг приуныли, Эмма…
— Я готова согласиться, что этим вечером нуждаюсь в мистере Найтингейле — как вы и предположили. Через полчаса Обедайя утонул бы в этом людском потоке.
— Значит, вы прощаете меня?
Он сказал это шутливым тоном, будто поддразнивая, и было ясно, что на самом деле ему не требовалось ее прощение.
— Но вы же совладелец, сэр… Так что не мне вас прощать.
Эмма быстро произвела в уме подсчеты и поняла: трех тысяч ей не удастся получить, если она выплатит Саутуэйту положенное. Но все же полторы тысячи она получит…
Тут Саутуэйт увлек ее в густую тень кустарника и обнял за талию. И тотчас же все мысли об аукционе и все цифры вылетели у нее из головы.
— Я не только совладелец и вкладчик, Эмма, — проговорил граф. — Я был вашим любовником. Неужели вы так скоро забыли об этом? — Он легонько коснулся губами ее губ. — Может, надо напомнить?..
— Мне не требуется никаких напоминаний о прошлом. К тому же мы больше не любовники.
Она заставила себя это сказать, хотя и испытала при этом мучительную боль.
Граф же вдруг улыбнулся и проговорил:
— Господи, Эмма, как ужасно это звучит. Вы всегда хотите оставаться победительницей. Что ж, я бы немедленно отступил, но мне трудно это сделать, когда я чувствую в своих объятиях такое прекрасное женское тело.
«Ох, как же приятно находиться в его объятиях!..» — промелькнуло у Эммы. И она едва слышно прошептала:
— Я просто стараюсь показать, что способна хоть как-то противостоять вам.
С этими словами Эмма уперлась ладонями в грудь графа и попыталась высвободиться из его объятий.
Он какое-то время удерживал ее, а потом вдруг отпустил и отступил на шаг. И несколько мгновений оба испытывали неловкость, стоя в темноте и молча глядя друг на друга.
«Насколько серьезно он воспринял мое сопротивление? Считал ли он, что сможет добиться успеха, если проявит большую настойчивость?» — думала Эмма. Тихо вздохнув, она сказала:
— Я должна вернуться в зал.
— Да, конечно, — кивнул граф.
Они вынырнули из кустарника и направились к дому.
Эмма поднялась на террасу и, остановившись, прошептала:
— Это странно… Как тихо вдруг стало.
В демонстрационном зале действительно стало тихо, как в церкви. И теперь Эмма заметила, что они одни на террасе. В саду также никого не осталось.
А потом вдруг послышались сладостные и жалобные звуки, тотчас сложившиеся в мелодию, звучавшую как крик сердца. Кто-то в доме играл на скрипке.
— Это мой друг, виконт Эмбери, — пояснил Саутуэйт. — Он редко играет для незнакомых. Возможно, раз или два в году, если у него возникает такое желание. Но все, кто его слышал, знают: он может соперничать с лучшими исполнителями, выступающими в концертных залах.
Они не могли войти, не прервав исполнителя, и потому остались слушать на террасе. Музыка глубоко растрогала Эмму — нарушила ее спокойствие настолько, что она не могла больше противиться своим чувствам. И казалось, что музыка эта устанавливала какую-то невидимую связь между ней и стоявшим рядом мужчиной.
Эмма закрыла глаза, но даже не глядя на Саутуэйта, она знала, что он испытывал то же самое. Они молча стояли в ночи, а музыка говорила с их душами. И Эмма чувствовала: граф воспринимал все происходившее точно так же, как она.
Пьеса была короткой; когда же она закончилась, несколько минут царила абсолютная тишина. А потом послышались оглушительные аплодисменты, и Эмма, открыв глаза, внезапно обнаружила, что Саутуэйт держит ее за руку.
— Он играет так же хорошо, как любой профессионал. Никогда не сфальшивит, — заметил граф. Голос его звучал чуть хрипловато, и он откашлялся, чтобы избавиться от хрипоты. — Чтобы производить такие звуки, недостаточно одного лишь технического мастерства. Эмбери во всех отношениях великолепный музыкант. Все от него без ума — и женщины, и мужчины.
Как только Эмма и Саутуэйт присоединились к остальным, Кассандра бросилась к подруге и увлекла ее подальше от графа.
— Какой триумф, Эмма! Завтра только об этом и станут говорить! Почему ты не сказала мне, что будет такое развлечение? Я ведь выражала беспокойство по поводу того, что ты наняла недостаточно музыкантов…
— Кассандра, я ничего от тебя не скрывала. И сейчас удивлена не меньше, чем ты. Возможно, виконт счел, что коллекция графа заслуживает особого внимания.
Эмма отыскала в толпе голубые глаза Эмбери и направилась к нему, чтобы выразить свою благодарность.
Она была почти уверена, что это Саутуэйт уговорил своего друга взяться за скрипку. Как и Кассандра, он знал: завтра станут говорить только об этом. А это означало, что аукцион будет иметь оглушительный успех.
Граф обеспечил успех «Дому Фэрборна» всеми возможными средствами, и теперь она, Эмма, сможет устраивать самые грандиозные и блестящие аукционы. Но этот свой триумф она будет помнить до конца жизни.
И все же она не могла не признать: поступки Саутуэйта были продиктованы не одной лишь добротой. Возможно, он обеспечил ей эту великую победу только потому, что все еще надеялся, что других аукционов не будет.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
