Валериан Светлов - Рабыня порока

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54

Марья Даниловна всходила на плаху. Еще только одна последняя ступенька отделяла ее от жизни. Вот она перешагнула ступеньку, и последняя мысль мелькнула в ее голове: «Правду сказала старуха!..» Затем какой-то неясный сизый туман заволок ее сознание.

Ее нагнули, положили ее голову на обрубок дерева.

Толпа замерла. Все взоры сосредоточились на царе, в ожидании знака его к остановке казни. Но фигура царя походила теперь на каменное изваяние, даже обычные судороги точно временно покинули его. Ни один мускул лица его не дрогнул.

Блеснул размашисто в воздухе топор, и голова Марьи Даниловны отделилась от туловища. Тонкая струйка крови окрасила помост, и палач вытер лезвие топора о клок сена, лежавший на плахе.

Чудная головка Марьи Даниловны скатилась в корзину.

Царь чуть заметно побледнел, и рука его, державшая дубинку, слегка задрожала.

Он быстрыми шагами подошел к корзине, прислонил палку к помосту, нагнулся, достал мертвую голову казненной, поднес ее к своим губам и поцеловал в волосы.

– Прощай! – пробормотал он, бережно и любовно кладя обратно в корзину то, что он когда-то так любил и чем он когда-то так восторгался.

Он приказал офицеру доставить корзину с головой Гамильтон во дворец и удалился скорыми, торопливыми шагами с площади. На ходу он трижды осенил себя крестным знамением.

Меншиков последовал за ним в некотором отдалении. Опоздавшему, по обыкновению, Зотову он сказал:

– Сие называется Немезидой.

Зотов похлопал слезливыми глазами и пошел рядом с ним.

Стал накрапывать дождь, и народ безмолвно удалился с площади.

Голова Марьи Даниловны долгое время хранилась в спирту в петербургской кунсткамере, а впоследствии неизвестно куда исчезла.

Ямбург.

Впоследствии – Марли.

Средняя часть Большого дворца.

Картинами.

Менуэт.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54