Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
– Кто вам сказал, что я одинок? – презрительно усмехнулся Грифф. – Если мне захочется… компании, я всегда могу получить желаемое.
– Да-да, вы известный дамский угодник и распутник – я это слышала, хотя никаких свидетельств тому видеть не приходилось. Судя по моим наблюдениям, вы, напротив, вполне прилично себя ведете. А еще бродите по дому по ночам и пытаетесь чинить старые часы.
Одним стремительным движением он привлек ее к себе и крепко прижал к груди.
– Вы совершаете ошибку, принимая меня за приличного человека.
В одно мгновение их позиции переменились: она оказалась прижатой к дереву его широкой грудью и если и сопротивлялась, то лишь для вида. Тонкий шелк платья цеплялся за кору, дрожь охватила все тело, но она не позволит ему это увидеть.
– Вы отказались взять меня прошлой ночью, так что повода бояться, что вы сделаете это здесь и сейчас, у меня нет.
– Бояться – нет, – прошептал Гриффин, наклонившись к ней так, чтобы смотреть прямо в глаза. – Я знаю, что вам это понравится.
И он завладел ее ртом. Поцелуй был глубоким и требовательным. Язык его толчками касался ее языка, стремился проникнуть еще глубже. Он был беспощаден.
И на поцелуях он явно не собирался останавливаться. Рука его скользнула в вырез декольте и стиснула грудь.
Какое блаженство!
Ватная подбивка выводила его из себя, и, тихо выругавшись, он потянул приспущенный рукав ее платья вниз.
Полина с шумом втянула воздух. Не может быть, чтобы он решился на это здесь!
Но, кажется, она заблуждалась.
Резким движением, без тени колебаний, словно не видел в этом ничего предосудительного, он спустил лиф ее платья, и груди выскочили наружу, в ночную прохладу. Было темно, но Полина почувствовала себя так, словно ее, нагую и беззащитную, вытолкнули на ярко освещенную сцену.
Не дав ей опомниться, Грифф снова принялся ее целовать, одновременно лаская соски. Он знал, как подавить ее волю. Вскоре голос рассудка совсем затих, остались лишь ощущения. Огненные сполохи зажигались то там, то здесь, даря несказанное блаженство, но оставалось ощущение, словно ей чего-то не хватает.
Вдруг Полина поняла, чего – нужно прикоснуться к нему, почувствовать его тело под руками, – и просунула затянутые в атласные перчатки руки под фрак. Грудь его и торс были словно высечены из камня: мощные мышцы прощупывались даже через жилет.
Вытащив рубашку из-под пояса, Полина с удовольствием провела ладонью по его мускулистому животу, затем скользнула вверх, коснулась соска и замерла, почувствовав, как сильно и быстро бьется под ладонью его сердце.
В этот момент где-то что-то взорвалось. Она почувствовала, как конвульсивно сжалась его грудь, и испугалось, что это разорвалось его сердце. Затем с неба посыпался град сияющих искр, залив светом и дерево, и их с Гриффом.
Полина рассмеялась, когда поняла, что это такое: ну разумеется, фейерверк.
В последний раз скользнув губами по ее губам, он поднял голову. Полина затаила дыхание в ожидании. Что дальше? Не говоря ни слова, он просто стоял и во все глаза смотрел на нее, как тогда, в Спиндл-Коув, словно на самую прекрасную и в то же время самую ужасную, самую загадочную и непостижимую диковину, которая попала к нему в руки.
Нет-нет, это уже перебор.
Сердце его билось под ее ладонью, в то время как его ладонь, словно сокровище, сжимала ее ничем не примечательную грудь. А над головой у них взмывали ввысь кроваво-красные огненные фонтаны, и струи огня, опадая, расчерчивали небо золотыми и серебряными полосами.
Это был момент истины, момент сильнейшего напряжения всех ее душевных сил. Лишенная спасительного укрытия поцелуя, она не могла спрятать свои чувства. И смотреть ей было некуда, кроме как прямо в его темные глаза.
Ее сердце трепетало, зато его стучало ровно, сильно и требовательно. Казалось, его сердце выстукивало: «Полина, Полина, Полина…»
Но такого быть просто не могло: наверняка оно выстукивало нечто иное – скажем, «балда, балда, балда…».
Где-то совсем рядом любовь разверзлась зловещей трещиной в земле, и эта трещина с каждым мигом становилась все шире, и если не проявить крайнюю осмотрительность, она провалится в нее.
– Грифф, – прошептала Полина, – вы не можете быть один: каждому кто-нибудь нужен.
Раздраженно, рывком, он поднял лиф ее платья, прикрыв грудь, и, отступив на шаг, резко, зло едва ли не выкрикнул:
– Вы не понимаете! Вся моя жизнь – это бесконечная череда «кого-нибудь». Что мне точно не нужно, так это очередная «кто-нибудь». И чего мне меньше всего хочется, так это слышать в комнате, набитой жалкими невзрачными барышнями: «Ты должен жениться, Халфорд. Это твой долг. Так выбери кого-нибудь».
Она отшатнулась словно от пощечины.
– О, я понимаю.
Он выругался.
– Я не это…
– Нет, вы правы. – Полина торопливо пошла по дорожке. – Я та самая невзрачная девушка. Какой кошмар! Разумеется, ничего из этого не могло получиться.
– Полина, подождите.
Она развернулась и побежала на свет, к людям, оставив его в полутемных зарослях. На площадке у павильона уже собралась толпа. Люди, задрав головы, любовались фейерверком. Полина остановилась, чтобы отдышаться. Вокруг нее все смеялись и радовались, только ей было не до смеха.
Какой-то мужчина, которого Полина даже не разглядела, налетел на нее со всего маху. Прежняя Полина дала бы ему локтем под дых, но сейчас у нее на это уже не хватало духу. Вместо того чтобы дать ему сдачи, она развернулась, чтобы оказаться к нему лицом, и даже прикоснулась пальцами к горлу, чтобы показать, что она готова извиниться.
О боги! Нет!
Мужчина исчез, а вместе с ним и колье.
Грифф поискал ее глазами и наконец увидел. Она успела убежать далеко, на дальний конец лужайки, и теперь их разделяла плотная толпа. Он узнал ее по платью: ярко-розовое, оно ритмично меняло цвет, переливалось под золотым свечением, льющимся с неба. Ему казалось, что он наблюдает за собственным сердцем, таинственным образом отделившимся от тела.
Затем он увидел мужчину, выскользнувшего из тени, и сердце его замерло.
– Полина!
Она его не услышала или просто не захотела обернуться. Он видел, как она замерла, схватившись за шею, а потом, подхватив юбки, сорвалась с места и умчалась в ночь.
Он услышал ее окрик:
– Стой! Стой, тебе говорят, вор проклятый!
Вор?
Грифф побежал за ней, но ему приходилось лавировать в толпе и бежать быстрее не получалось. Его поразила ее скорость: невероятная, если учесть пышность юбок и не слишком подходящую для этого обувь.
Она мчалась, оставляя за собой колоритный шлейф ругани, достойной разве что портового грузчика. Весь лоск, что успела она приобрести за неделю в Лондоне, бесследно испарился.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
