Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
А вот Саймон, несмотря на усталость, не мог заснуть. Слишком был взбудоражен. И сердце бешено колотилось.
Вытянувшись на неудобном шезлонге, он попытался представить владельцев и управляющих рудником, обнаруживших, что их провели и что они остались ни с чем. Конечно, они будут рвать и метать, но ничто не убережет их от разорения. А Элис будет с увлечением слизывать свежее масло с пальцев.
Саймон заснул с улыбкой на губах.
Несколько часов спустя – уже в черном фраке и белоснежной сорочке – он ждал «жену» в вестибюле отеля. Обмениваясь любезными кивками с другими постояльцами, Саймон нервно барабанил кончиками пальцев по полям своего цилиндра и старался хотя бы не притопывать ногой. Нетерпение, возбуждение и тревога одолевали его. Ведь наступал самый ответственный момент, и Элис… Только бы не подвела!
Но пока что она находилась в их номере, и одна из горничных помогала ей одеться и закончить туалет.
Саймон прошелся по вестибюлю и, одернув крахмальные манжеты, посмотрелся в ближайшее зеркало. Поправил белый галстук и оглядел манишку. Все было в полном порядке. Никто из его знакомых не знал, что он ни разу не воспользовался услугами камердинера с тех пор, как ушел в армию. Потому что там, в армии… Ох, он столько раз рисковал жизнью, что чья-то помощь, когда приходится раздеваться или одеваться, казалась абсурдом.
Прохаживаясь по вестибюлю, Саймон краем глаза уловил движение на лестнице. Обернулся – и ноги сами понесли его к лестнице. А потом он замер, с раскрытым ртом глядя на Элис, медленно спускавшуюся вниз. За ней шла горничная, но он ее не видел, потому что видел только Элис. На ней было вечернее платье из серебристого атласа – с воланами, с низким вырезом и крошечными рукавчиками. Светлое кружево с серебряной каймой шло по лифу и заканчивалось треугольником у талии. Юбка же была искусно драпирована в подражание греческим статуям, и с каждым шагом платье переливалось перламутром – словно умоляло до него дотронуться.
Ткань только подчеркивала сливочную белизну кожи – шею, верхнюю часть груди и тонкие полоски кожи между рукавчиками и длинными перчатками из лайки цвета слоновой кости. Слава богу, на ней был палантин из темно-серого бархата, закрывавший почти все декольте. Но Саймон заранее содрогался при мысли о том, что когда Элис снимет палантин, то он впервые увидит верхушки ее грудей и ему станет чертовски трудно играть свою роль в доме Харролда.
Он заметил гагатовое ожерелье, поблескивавшее у нее на шее, и увидел такие же сережки, так и искушавшие мужчину сжать зубами розовую мочку. При мысли о том, что Элис, в сущности, останется в одном ожерелье, вся кровь прилила к его паху.
Ее волосы были забраны наверх и уложены в сложную прическу. Темные завитки удерживались на месте цветами из серебристого шелка и гагатовыми гребнями. У горничной отеля, несомненно, был талант.
И это так не походило на повседневную одежду Элис; даже ее модный дорожный ансамбль бледнел в сравнении с изысканной элегантностью этого платья.
Но все это не играло роли, главным оказалось выражение ее лица. Он ожидал застенчивости и неуверенности – например, некоторые женщины в подобной ситуации нервно одергивали бы платье или же скромно опускали глаза, то и дело краснея, но только не Элис. Ее подбородок был высоко поднят, глаза ярко блестели, а румянец на щеках вовсе не являлся следствием робости или краской румян.
Нет, она была воплощением сияющей уверенности. Элис выглядела великолепно – и знала это. Мужчины в вестибюле замедляли шаг, чтобы оглянуться на нее. А она воспринимала их взгляды как королева, то есть как должное.
Причем в ее осанке и манере держаться не было ни тени искусственности; казалось, что она вела себя вполне естественно – как будто всегда выглядела именно так.
Она спустилась вниз, едва касаясь рукой перил. Когда же их взгляды встретились, она отвела глаза – и тотчас демонстративно оглядела Саймона с ног до головы, словно оценивая его вечерний костюм. Он, разумеется, понимал, что прекрасно носит фрак, но это никогда не приносило ему большего удовлетворения, чем в тот момент, когда глаза Элис потемнели, а ноздри слегка раздулись.
– Спасибо, Мейзи, – бросила она через плечо как истинная леди. – Можете идти.
Горничная присела и поспешила удалиться, прежде чем Саймон успел добавить от себя несколько слов благодарности.
– Я знаю, мы не должны благодарить слуг, – прошептала Элис, – но это… – Она оглядела свой наряд. – Это просто поразительно.
– Ты вполне можешь поблагодарить горничную, если она действительно заслуживает похвалы, – пробормотал Саймон.
Ему ужасно хотелось потащить Элис наверх и показать ей, что она действительно необыкновенная. Но вместо этого он подошел к ней, предложил ей руку и проговорил:
– Пора на охоту.
Она положила руку на сгиб его локтя.
– Охота за владельцами шахты? Или друг за другом?
Его улыбка была такой же дикарской, как и чувства в тот момент.
– Я достаточно голоден и для того и для другого.
Элис с лукавой улыбкой облизала губы.
– Вот и прекрасно, потому что я сейчас умру от голода.
Элис смотрела на фасад трехэтажного дома Оливера Харролда. Хотя подобные дома стояли по всей улице и все они были выстроены по одному проекту – эркеры, колонны по обеим сторонам парадной двери и острые крыши, – только дом Харролда был выстроен на крови и поте людей Тревина. Возможно, это был самый элегантный дом в мире, величественный дворец, но ей он казался столь же отвратительным, как сточная канава.
Когда они с Саймоном зашагали по аккуратной дорожке, ведущей к дому, Элис прошептала:
– Как называлось то орудие в Средние века?.. То, которое могло швыряться булыжниками в стены или перекидывать дохлых лошадей во двор осажденного замка…
– Требушет.
– Хотелось бы мне иметь такое прямо сейчас.
– У нас есть кое-что получше требушета. – Саймон кивнул на дом и добавил: – Он будет тлеющим кратером, когда мы закончим.
– Ты всегда знаешь, что сказать.
Они поднялись по ступенькам парадного входа, и Элис подумала о том, что до конца дней своих сохранит в памяти то ощущение, которое у нее возникло, когда она прикасалась к Саймону.
Она чувствовала, что ему нравились ее прикосновения, и ей очень хотелось дать ему еще больше.
Сейчас, стоя на крыльце дома своего врага, она жаждала прижать Саймона к двери… и целовать до умопомрачения. Но наступил самый главный этап их плана, поэтому она сдержится, иначе все испортит…
К тому же Саймон верил в нее. И все в Тревине и в «Немисис» рассчитывали на нее. Сегодня она не может их подвести, хотя… Всякое возможно.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
