Его слегка покачивало. Гектор тоже поднялся.
– Я, когда только начал гулять с Карли, мне тоже жутковато было, сэр. Такое с людьми случается. – Гектор пробормотал это так быстро, что Айвор едва разобрал. Он уставился на камердинера, и тот густо покраснел.
– Жутковато? – в бешенстве переспросил Айвор. – Жутковато? Ты что, умом тронулся? Вы оба умом тронулись! Разве я разрешал слугам лезть в мою личную жизнь?
С чего они взяли, что ему жутковато? Что за домыслы.
Гектор вовсе не выглядел помертвевшим от ужаса или пристыженным, как следовало бы, скорее… философски принимающим поражение. У него даже хватило наглости повернуться к миссис Мэнфилд и пожать плечами. Айвор чуть не швырнул пустой бокал через всю комнату. Да что за чертовщина творится с прислугой?
Гектор вновь бросил многозначительный взгляд на миссис Мэнфилд и собрался уже с бокалом в руке покинуть гостиную, но Айвор его остановил:
– С чего это ты так легко отвязался от меня, Гектор?
Камердинер и экономка во все глаза смотрели на него.
– Мне кажется, я от вас не отвязывался, мистер Айвор, но, может, это я по неведению так думаю? – сказал Гектор и послал миссис Мэнфилд извиняющийся взгляд. – Мы с вами раньше никогда не схлестывались по вопросу женщин, так что тут дело… серьезней обычного. Может, это, так сказать, и не мое дело.
– Вот-вот, не твое дело, ты угадал, – сурово произнес Айвор. – Тебя это не касается.
– А тут я не знаю, сэр. Ваше настроение меня как раз касается. Вы же в меня ботинками швыряться будете в дурном настроении, ане в соседей.
– Иди к черту! – Айвор потянулся к пустому бокалу. – Кто-нибудь нальет мне виски?
Снова переглянувшись с миссис Мэнфилд, крест принял на себя Гектор – с видом мученика.
– Мне кажется, вам хватит, мистер Айвор, если позволите.
– Не позволю, черт тебя дери, – простите, миссис Мэнфилд, – не позволю так со мной разговаривать, нахал ты паршивый, – простите, миссис Мэнфилд. И кстати, не такое уж оно и серьезное.
Гектор почесал в затылке.
– Что не такое уж и серьезное, сэр?
– Дело, – сказал Айвор с выражением фокусника, вытягивающего кролика из шляпы. – Так что вот тебе. Вовсе не серьезное. Мимолетная мелочь. Пройдет. А что до «жутковато»… – Он упер руки в бока и тряхнул головой. – Ну, это ничем не лучше того, что сказала мисс Марли. Что я боюсь. Она сказала, что я боюсь. Таков был ее вердикт. Чего я боюсь? – спросил он, переводя взгляд с Гектора на миссис Мэнфилд. – Чего?
Ответила миссис Мэнфилд – вто время, когда Айвор смотрел на Гектора. Услышать ее было довольно удивительно – особенно учитывая, что Айвор вообще не надеялся что-либо услышать. Его последние несколько реплик были практически лишены смысла – и было бы чудом получить ответ.
– Большинству людей нравится, когда любовь приятна, мистер Айвор, – произнесла пожилая женщина с запинкой, но уверенно. – А когда любовь похожа на страх, людям это не нравится.
Айвор уставился на нее как на помешанную.
– Любовь! – выпалил он.
Миссис Мэнфилд стояла, прикрыв одну кисть другой.
– Просто, сэр, по моему опыту, любви не бывает без страха. Настоящей любви. – Она по-доброму поглядела на него. – Как я замечала, мужчин это чувство всегда потрясает сильнее, чем женщин. Женщина, опять же по моему опыту, не так пугается любви. Точнее, не так пугается страха.
Несколько мгновений Айвор не решался заговорить.
– Почему, во имя всего святого, мы вообще рассуждаем о любви! Я эту женщину едва знаю!
Это немножко как удар молнией, сэр. – Это уже был Гектор. – Вроде как ты чего-то ждешь… даже не зная, чего ты ждешь, – а потом оно дает тебе под дых, сэр. И это уже никуда не денется. Ну и вот.
Теперь Айвор был ошеломлен окончательно.
– Что за… Боже, вот же нахальство!
Он отослал обоих, заявив, что намерен рассчитать всю прислугу в доме, а в особенности тех, кто в настоящий момент находится в гостиной, – за их чертово пристрастие совать нос куда не надо. Потом он понял, что был груб, извинился, шатаясь, доковылял до двери, крикнул спокойной ночи и потащился в спальню. Последней его мыслью перед тем, как провалиться в сон, было – чем скорее он разберется с этим прискорбным делом и уедет в Суссекс, тем будет лучше для всех, и в особенности для него.
* * *
На следующее утро – после такой скверной ночи, каких он и припомнить не мог, – Айвор отправился в суд. Зал заседаний был набит, как муравейник. Присяжные шумели, судья скучал, и у всех в этом жарком помещении вид был крайне потасканный. Исход был именно таким, как и ожидал Айвор. Дело Сунила заслушали в нескончаемой череде прочих. На все ушло пять минут.
Прокурор, имевший привычку бубнить себе под нос дежурные монологи, просто сообщил, что Джонатан Марли, граф Беддингтон, и мисс Тиффани Тристрам, дочь почтенного мистера Артура Тристрама, свидетельствуют: ласкар Сунил Мета, представший перед судом, жестоко напал на мисс Тиффани Тристрам в доме ее кузена мистера Айвора Тристрама и затем скрылся через окно. Человек неуравновешенный и опасный, он избежал быстрой поимки, ускользнув от умелого сыщика, который охарактеризовал Сунила Мета как человека опасного и склонного к побегу, и для блага общества от этого человека необходимо избавиться раз и навсегда. Короткое свидетельство Айвора о том, что никто не видел, как Сунил нападал на Тиффани, проигнорировали. Когда вбежали люди со светом, обвиняемый враждебно держал мисс Тристрам за руки. Естественно, единственным объяснением могло быть – это он на нее напал. И разумеется, лорд Беддингтон лично опознал обвиняемого. Он видел ласкара собственными глазами, поскольку был в числе гостей, бросившихся на помощь, когда мисс Тристрам закричала.
Услышав это, Айвор на секунду прикрыл глаза. Конечно же Джонатан Марли опознал обвиняемого, сделав его виновным. Судьба Сунила была решена.
Его приговорили к публичному повешению через три дня вместе с партией других преступников, как заведено правилами. Сунил был явно поражен, услышав дату. Айвор пристально глядел на него, пытаясь дать понять, что они его вытащат. Но Сунила, похоже, покинула всякая надежда. Айвор никогда еще не видел его таким. Сам Айвор бывал упрям и мрачен, Лайла – своевольна и темпераментна, Мэйзи могла от нахлынувших чувств разнести весь дом. Зато Сунил неизменно сохранял спокойствие, неизменно служил голосом разума. Но не сейчас.
* * *
По пути домой Айвор пытался стряхнуть с себя отчаяние. Несмотря на то что в суде его не ждало никаких сюрпризов и все прошло в точности так, как ожидалось, он
