Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
Ладожане загудели, девушки приоткрыли рты. Все они были здесь весьма знатных родов, лучших на Волхове. Неужто сказанное может иметь отношение к одной из них?
— Хорошие невесты и у нас имеются, — ревниво заметил Родослав. Он-то уже знал о замысле Полянского князя найти в словенских землях не только торговых союзников, но и жену. — У Вышеслава Мирославича, брата моего, дочери красавицы, одна лучше другой! А рода нашего знатнее на берегах Ильмерь-озера не бывало испокон веку — от самого князя Гостивита, потомка Словенова, род ведем!
Белотур наклонил голову, будто бы соглашаясь, но при этом мельком погладил ус и бросил взгляд на дочерей Домагостя, совершенно ясно говоривший: те-то, может, и хороши, но с вами не сравнятся! И ладожане подняли руки ко ртам, вежливо скрывая усмешки. Все понимали стремление Вышеслава словенского не упустить столь выгодное родство, но все также знали, что дочери его большой красотой похвалиться не могут. И поляне не слепые, чтобы не понять — Благина и Остролада Вышеславны нашим в подметки не годятся!
— Ну, что знатнее нет, это ты, допустим, погорячился, — рассудительно, но с непреклонным видом заметил Домагость, и старейшины вокруг закивали. — У князя Гостивита ведь не одна дочь была, и все они внуков оставили. Моя же бабка Доброчеста ему дочерью приходится. А уж ее, Доброчесты, правнучки сколь хороши, что рассказывать не надо! Да и другие невесты у нас есть. Вон у Творинега дочери подросли, Оленица да Будинега. У Святобора дочери есть, у Путимысла внучка старшая уже в самой поре…
— А про твоих и говорить нечего — товар лицом! — усмехнулся в ответ Святобор. — Если в рассуждении рода смотреть, то лучше Домагостевых нигде не найдешь. Его хозяйка — из старшего рода, во всей Ладоге почитаемого. Была и у меня первая жена из Любошичей, да она младшая дочь, и своих дочерей от нее раздал я уже замуж.
— Даряша-то вернулась, — заметила Милорада из чувства справедливости к дочери своей сестры.
— Даряше обождать надо, покуда коса отрастет. Овдовела моя дочь весной, — пояснил Святобор Белотуру. — Да малец у нее на руках. И вам отдать жалко, и с матерью разлучать жалко. Даряше я уж тут нового мужа подыщу, как срок придет.
— Подумаем, поговорим еще. — Полянский гость вежливо кивнул, не желая ссориться и с ильмерцами тоже. — Наше дело неспешное, до зимы сладим.
Едва дождавшись, когда гости начнут расходиться, девушки кинулись по домам, чтобы рассказать сестрам и подругам невероятную весть. Посланец Полянского князя собирается сосватать ему в Ладоге невесту! Вот это была новость так новость! Сама по себе далекая и неведомая земля полян казалась ладожанам чем-то вроде Того Света, и мысль поехать туда кому-то из них, чтобы там выйти замуж, была даже более поразительной, чем мысль о браке с лешим или водяным, — таких-то басен они с детства наслушались.
— Водяные-то вон они, под боком считай, соседи, — рассуждала Путенина жена, бабка Вередица. — Вон, Волхову каждую Купалу невесту отдают. Но где Киев-то этот, есть ли он на свете, или баек нам наплел кощунник Полянский!
В большинстве ладожане, правда, верили в существование Киева, но отдавать туда замуж дочерей жаждали далеко не все. Годолюба, жена Творинега, решительно отказалась и мужу запретила даже думать об этом.
— Да чтобы я мою Оленюшку или Буденьку этим навьям отдала! — кричала она, когда Творинег вернулся от Домагостя. — Чтобы я дочерей моих родимых на серебро или золото променяла! И сами они сгинут там, и нас всех с собой погубят! Даже думать не смей! Деды наши и прадеды такого не заповедали, чтобы дочерей на Тот Свет замуж отдавать!
Творинег только и мог, что развести руками. В деле замужества дочерей решающее слово по обычаю остается за матерью. Сам он не думал, что полянская земля и впрямь на Том Свете, но во многом жена была права. Отдать дочерей на Днепр — почти то же самое, что положить на краду. И не увидишь их никогда больше, и внучков не понянчишь, да и дойдут ли вести — неведомо. Это не на Ильмерь отдать, не в Плесков или Изборск — из этих мест, бывало, приезжали за знатными невестами «далекие» женихи.
— Вижу я, отец, что Белотур-то на наших девок глаз положил, — говорила Милорада мужу, когда гости разошлись.
— Коли мы не отдадим — Вышенька своих отдаст, — отвечал Домагость. — А ты сама подумай, что тогда будет. Меха на Греческое море пойдут не наши, а Вышенькины. Серебро не мы, а Вышенька будет неводом частым грести. А там еще раздухарится и ратью на нас пойдет. Будто не знаешь, что он спит и видит себя новым князем словенским? Не зря он сыну невесту не где-нибудь высватал, а в Плескове самом. Мы от Гостивита род ведем, и он ведет. Но у него теперь есть родич-князь, а у нас нету.
— Ну, князь Судила-то и нам вот-вот родичем станет, — напомнила Милорада.
— Да станет ли еще? Что Дивлянка с Вольгой круги водит — это дело молодое. Я тоже, бывало, много с кем на Купале яйцами перекидывался, да не на всех женился. Сам князь Судила себе жену из-за моря привез, может, и Вольге там же приглядеть хочет. Или приглядел уже. А главное, если Вышенька и с Полянским князем породнится, то пропало все наше дело. Объявит он себя князем словенским и нас еще заставит дань себе платить. И заплатим, потому как мимо него нам с полянами не торговать. А будет Полянский князь нашим родичем — и мы еще в князья выйдем, потому как Вышенька без нас своих куниц грекам не продаст, пусть хоть подавится ими. А ты-то что думаешь, мать? — спросил он, помолчав. — Девки твои, тебе решать.
— Схожу-ка я к камушку белому, поговорю с Матерями Земли, — с вздохом ответила Милорада. — Ведь девки свои, родные, жалко их.
Но прежде чем она сходила к белому камню, ей привелось еще раз поговорить с Белотуром. С глазу на глаз он был более откровенен и признался, что присматривал невест для своего брата среди знатных дев всех племен, мимо которых лежал его путь.
Девок на свете много, и невесту, как и меха, можно было найти и у радимичей, и у кривичей, не говоря уж об ильмерских словенах. Но ему хотелось добраться до края земли, каковым в представлении полян была Ладога, последнее поселение словен перед Варяжским морем. Очутившись здесь, он ощущал себя волхвом из сказаний, забравшимся в Правь по бобовому стеблю или спустившимся в Навь через дыру в земле. И то ли повлияло на него сознание, что дальше ехать некуда, то ли правда дочери Домагостя оказались красивее всех прочих девиц знатных родов, но Милораде Белотур признался, что именно подобного чуда он и ожидал от такого загадочного и далекого места, как Ладога.
— Видно, самой богиней Ладой эта земля благословлена и в ее честь названа, — говорил он, — если таких красавиц рождает, и живут они тут, как Солнцевы Девы за небокраем. И если дочери твои, хозяйка, по матери из старшего здешнего рода, а по отцу от словенских князей, то иных искать — только черевья даром топтать! Если будет на то ваша воля, к вам и посватаемся!
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
