Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
мой, – удивленно протянула Люси. – У негодяя есть совесть.
Тристан побледнел:
– Совесть тут ни при чем. Я просто не люблю драматизировать. Женщина, мечущаяся и кричащая в постели, не в моем вкусе. – Он нащупал на полу свою рубашку. – А еще их нужно обучать, а это утомительно.
Тристан встал, и Люси ощутила приступ паники. Он уходит! Небольшая боль, которую он причинил, только начала утихать. И он оставит ее с болью и без удовлетворения.
– Стало быть, все дело в затруднениях, – решилась она.
– Именно. – Он начал натягивать рубашку и вначале запутался в ней; наконец просунул голову и добавил: – Никакой перетрах не стоит неудобств. По этой причине я не укладываю в постель девственниц, а также сестер, дочерей или матерей близких друзей. Потом хлопот не оберешься с адвокатами – вот главное затруднение. – Он нагнулся за жилеткой.
– Матерей? – ошеломленно переспросила Люси. – Дочерей?
Тристан застегивал пуговицы, по-военному аккуратно.
Он уходит!
Люси подавила приступ страха.
– Я не причиню тебе неудобств. Я никогда не кричу. И я много читала на эту тему, всю доступную литературу, даже непристойную. Я достаточно много знаю.
Он остался холоден:
– Ничего ты не знаешь.
Люси приподнялась и наконец позволила себе вспылить:
– Ты никогда не спрашивал, были ли у меня любовники. А я никогда не утверждала, что были.
– Я имею дело с женщинами, осознающими свои желания, – процедил он сквозь зубы, хватая скомканный пиджак. – Как-то я заметил, что твое пальто пахнет так, как мундиры моих парней, когда они возвращались из борделя… И опять же ты вполне способна пройти через любой разврат только для того, чтобы собрать материал для статьи или чего-то вроде того; с тебя станется.
Она встала в полный рост и выпалила ему в спину:
– Я не имела намерений нарушать твои правила относительно целомудрия. Однако слишком поздно. Они уже нарушены. И целомудрие, и правила.
Тристан замер. Рука, так нежно ласкавшая ее, сжималась и разжималась в кулак.
Скорость, с которой они перешли от экстаза к неловкости, была поразительна. У Люси даже голова закружилась. Тристан прав: она знала очень мало. По-прежнему мало.
– И поскольку мое целомудрие нарушено, может, ты решишь остаться?
Он обернулся и недоверчиво повторил:
– Нарушено?
Люси виновато пожала плечами:
– Признаюсь, мне никогда не доставляла удовольствие мысль умереть старой девой.
А также сойти в могилу нетронутой и нецелованной.
Раньше она размышляла: как это – целовать Тристана? Воображения не хватало; момент представлялся восхитительным и ужасным, а еще захватывающим, словно прыжок с высоты в воду. За которым следовало наказание: удар о камни.
Теперь получилось то же самое. Ее наказали.
Тристан был зол.
До нее дошло, что в основе его гипертрофированной реакции лежит скорее прагматизм, чем мораль. Он упоминал адвоката. И он дворянин. А она, в конце концов, все-таки дочь графа, незамужняя и еще достаточно молодая, чтобы забеременеть. Подобные Тристану мужчины не могут безнаказанно обесчестить женщину, подобную ей; обычно брак – единственный способ искупить грех, и каким бы подлецом Тристан ни являлся, он будет свято блюсти догматы, принятые в приличном обществе.
Люси облегченно вздохнула:
– Тристан, тебе должно быть известно, что целомудрие для женщины моего возраста вовсе не достоинство. Оно недорого стоит. Не хмурься так – я сама не понимаю, как это происходит. В молодости невинность составляет единственную ценность женщины, единственное, что определяет, кто возьмет ее в жены и возьмет ли кто-нибудь вообще; а в следующий момент невинность уже становится поводом для сожаления и для насмешек, потому что женщина не сумела расстаться с ней вовремя. Откровенно говоря, в моей ситуации она абсолютно бесполезна.
Тристан медленно покачал головой:
– Только не нужно приплетать политику ради того, чтобы заставить меня лечь с тобой!
Он вышел, не взяв шляпу.
Люси слепо уставилась в дверной проем. Ей хотелось лечь прямо на пол от внезапно нахлынувшей слабости. Самый неразборчивый в связях развратник Англии уходит, не обернувшись, едва вкусив ее прелестей.
– Ты уже погубил меня – так хотя бы доведи дело до конца! – выкрикнула она в пустоту.
Ответом было красноречивое молчание.
Люси опустилась на одеяло.
– Пожалуйста!
Холод распространился из груди по всему телу. Люси прикрыла глаза и заставила себя дышать, чтобы успокоиться. Это недопустимо – убиваться из-за какого-то мужчины! Особенно столь нерешительного.
Когда она открыла глаза, Тристан маячил в дверном проеме, изучая ее таким взглядом, которого ей и за сто лет не разгадать.
Люси прикусила губу. Вернулся за шляпой?
Тристан прошагал мимо шляпы, прямо в полукруг света. Пламя свечей дрогнуло и затрепетало.
Опустившись на колени рядом с Люси, теперь он смотрел на нее со смесью опаски и желания.
– К черту все. Я не могу отказать, если ты просишь.
Он подхватил ладонью ее затылок и коснулся губ. Затем, прерывисто дыша, поднял голову.
– Ты кошку заперла?
Люси выпучила глаза:
– Зачем?
Он красноречиво взглянул на нее:
– Сегодня я хочу, чтобы мне в спину впивались только твои когти.
– А-а… Я выпустила ее на улицу перед твоим приходом.
– Тогда приступим к обучению. Урок номер один: никогда не говори мужчине, что не хочешь причинить ему беспокойство. – Люси начала было отвечать, но Тристан покачал головой: – Никогда. Иначе вас обоих ждет мучительное разочарование. А теперь раздень меня.
Он откинулся назад и с вызовом подмигнул.
Люси оглядела его торс. Тут явно присутствовал какой-то замысел, только она не знала какой.
– Да пожалуйста. – Она вскинула руки и принялась стягивать с Тристана плащ; одеяло соскользнуло с ее плеч и улеглось вокруг бедер. Люси вспыхнула. Он полностью одет, а она обнажена – если не считать распущенных волос.
Тристан задержал взгляд на ее лице:
– Продолжай.
– Терпение, милорд.
Люси освободила его от плаща и перешла к пиджаку. Тристан не принимал участие в процессе, и когда Люси с трудом вытаскивала его руки из рукавов, они почти обнялись. Кончики грудей задели шелк жилетки, и от легкого контакта Люси пронзило током до самых пят. Она ойкнула, и Тристан заерзал; его лицо напряглось, а в глазах, как в черном зеркале, бешено заплясало пламя камина.
– Смелее, – кивком указал он на свою грудь. – Не уколешься.
Люси помедлила. Он не напрасно заставил ее расстегивать пуговицы. Люси охватила робость, которой она не ощущала, когда Тристан стоял перед ней на коленях и творил своим ртом постыдные вещи. Если бы он просто снова навалился на нее сам, и то было бы легче.
Перламутровые пуговицы жилетки выскальзывали из пальцев, однако к четвертой пуговице Люси стала профессионалом.
– По-прежнему пытаешься заставить меня передумать? – спросила она, не прекращая возиться с пуговицами.
Тристан улыбнулся, оставаясь серьезным:
– Если эта часть процесса вызывает у
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
