Изабелла прервала его.
– Вы совершенно правы, милорд, – сказала она. – Ситуация не из легких. – Она сделала вид, что глубоко задумалась. – Но дело в том, что моя миссия тоже достаточно трудна и щекотлива. Мне предстоит, как вы знаете, наладить добрые отношения между супругом и моим родным братом, а Мортимер, насколько мы видим, облечен полномочиями от лица французского короля. Разумно ли будет, если мы враждебно отнесемся к нему, милорд?
Кромвелл вынужден был согласиться с ней, но добавил:
– И все же на вашем месте я не слишком доверял бы ему, миледи, если вы простите мне, что осмеливаюсь давать вам советы.
– Я прощаю вас, лорд Джон, потому что знаю: вы всечасно преданы мне и королю…
Ночью, отдыхая от неумеренных ласк, она со смехом передала Мортимеру свой разговор с осторожным придворным.
До рассвета они не спали, а потом Мортимер покинул ее: никто не должен был знать об их отношениях, время еще не наступило.
– Я не возвращусь обратно без тебя, любимый, – сказала она ему, прощаясь.
– Мы вернемся с войском. И мы победим.
– Да, победим. Ты и я, и Эдуард. Мой маленький Эдуард… Необходимо его вывезти сюда! Без этого я ничего не смогу…
– Как он относится к отцу? – спросил Мортимер.
– Он смущен, сбит с толку. До конца многого не понимает. Ведь он, в сущности, еще ребенок. Но умный ребенок и делает свои выводы. Он слышит разговоры о Хью Диспенсере… Они его беспокоят…
– О, как я благодарен королю, – воскликнул Мортимер, – за то, что он послал меня в Тауэр! Иначе я не встретил бы тебя, любимая!
– В тот день в саду, – отвечала она, – я поняла, что ждала тебя всю жизнь.
– Никто так не любил, как мы!
– И никто не лелеял такие грандиозные планы, блаженствуя на ложе любви, – в тон ему сказала она.
– Уже светает, мне пора уходить.
– Будущее будет нашим, моя любовь.
– Да, оно будет нашим.
– Наступит день, – сказала она, – когда тебе не придется крадучись уходить из моей спальни…
У него мелькнула мысль, не означают ли эти слова, что она намеревается выйти за него замуж. Может ли английская королева взять его в мужья? Помимо всего, у него есть жена, у нее – муж… Впрочем, такие препятствия вполне преодолимы.
Любовь. Амбиции. Претворение в жизнь планов… Прекрасно, когда они шествуют рука об руку! Отдаваться друг другу… Отдаваться делу… Что может быть лучше в жизни?.. Все-таки она хороша – жизнь! Хороша, потому что в ней возможны такие всплески, такие вспышки света, как сейчас!..
– Если бы так могло быть всегда, – произнес он.
– Это еще только весна нашей любви, мой милый, – сказала Изабелла. – Впереди прекрасное лето.
– И осень, и зима.
– Осень должна принести плоды наших трудов. И тогда зимой мы будем знать, как согреть себя… Но разве разговорами можно насытить любовь? Хватит слов, мой дорогой. Ты согласен?
Мортимер был согласен.
Во дворце брата Карла ее приняли с королевскими почестями.
Карл выглядел не вполне здоровым, и при первом взгляде на него Изабелла сразу вспомнила проклятие тамплиеров. Она знала брата совсем другим – цветущим, крепким красавцем. Сейчас это был все еще красивый, но хрупкий и болезненный человек.
Он незамедлительно выразил желание побеседовать с сестрой наедине, так как спешил узнать из первых уст обо всем, что происходит при английском дворе.
Изабелла начала с того, как счастлива она снова оказаться на земле, где родилась. Что касается Англии, ей пришлось там трудно, главным образом из-за короля и его извращенной натуры.
– Он мужчина-урод, – говорила она. – Ты ведь знал, что его любимым дружком был Пирс Гавестон. Теперь у него Хью Диспенсер. На тех же ролях. Они не расстаются ни днем, ни ночью. Я почти не вижу его.
– Но у вас четверо детей, сестра, – сказал Карл.
– Я требовала этого, и дети появились.
– Выходит, он не все время был со своими фаворитами, – с легкой улыбкой сказал брат.
– Но чего мне это стоило! Каких унижений! А я ведь дочь короля и сестра короля.
Карл не стал продолжать эту тему.
– Все-таки хорошо, что у тебя дети, – повторил он и добавил с горечью: – И среди них двое сыновей.
Он не случайно говорил так. Можно, конечно, не обращать внимания на проклятие тамплиеров, но оно действовало… Действовало… Их предсказания о конце рода Капетингов сбывались. Его братья Людовик и Филипп умерли, не оставив наследников по мужской линии. А необходимы были именно мальчики, ибо по франконскому закону, доставшемуся Франции от императоров Священной Римской империи, французская корона могла достаться только мужчине.
У самого Карла родился недавно долгожданный ребенок. Но это была девочка, что дало повод к тому, что в народе снова пошли толки о проклятии тамплиеров. Что же будет, если он, Карл, умрет, не оставив наследника престола? Тогда корона может перейти к младшему брату отца, Карлу Валуа, или к его двоюродному брату Филиппу. И то и другое означает конец прямой линии Капетингов и приход к власти семейства Валуа. Это ужасно!..
Но он ведь еще жив, и, значит, есть надежда. Ох, если бы не страшное проклятие!..
Об этом сейчас задумался брат Изабеллы, она догадывалась о его мыслях. Но дела Франции мало беспокоили ее: она была вся захвачена событиями, которые назревали в Англии и должны были вот-вот произойти. И зависело это главным образом от нее.
– Я с трудом нашла возможность уехать сюда из Англии, – сказала она. – Так хотелось повидать родную землю, а также избавиться хоть на время от мужа, которого давно презираю. Как он того заслуживает.
– Он глупо ведет себя, – согласился Карл. – Роджер Мортимер немало порассказал мне о ваших делах. Он и сам человек дела. Смелый и решительный. Эдуард не должен был разрешать ему совершить побег. Впрочем, он не должен был и заключать его в тюрьму. Все это очень глупо. Нужно было просто отрубить голову.
– Эдуард всегда принимает неправильные решения, – сказала Изабелла. – Нельзя было также посылать Эдмунда Ланкастера с таким важным поручением. Он слишком молод и неопытен.
– Я думал, он пошлет Пемброка.
– Пемброк умер незадолго до этого. Все его истинные приверженцы умирают или оставляют его. У Эдуарда сейчас одни Диспенсеры, в которых он души не чает.
– Он не хотел отпускать тебя сюда, сестра?
– Он колебался. Но Диспенсеры, видимо, рады были хоть на время избавиться от королевы, и вот я здесь. Зато простые англичане любят меня. Видел бы ты, как они приветствуют на улицах! Это приводит в ярость Эдуарда, потому что его встречают с молчаливой угрюмостью.
– А Диспенсеров?
