— Ну и что же думают люди? — спросила она.
Я больше не боялась ее неодобрения.
— Они думают, что Атон слишком далек, чтобы его почитать. Им нужны боги, которых можно увидеть, коснуться и ощутить.
— Они не ощущают солнце?
— Они не могут прикоснуться к нему.
— Ни к какому богу нельзя прикоснуться! — возразила Нефертити.
— Так думают не все, — поспешно добавил отец.
— Они боятся хеттов, — продолжила я, велев себе не думать о Нахтмине. — Они слышат новости от торговцев, рассказывающих, что хетты нападают на северные земли, уводят женщин в рабство и убивают мужчин, и думают, скоро ли это начнется и здесь.
— В Египте? — воскликнула Нефертити и повернулась к отцу, посмотреть, согласен ли он с моими словами. — Жители Амарны думают, что хетты вторгнутся в Египет?
Увидев его закаменевшее лицо, Нефертити перевела взгляд на меня.
— Нам нечего бояться хеттов, — самоуверенно заявила она. — Эхнатон подписал с ними договор.
Отец выронил свитки, которые держал в руках, а Нефертити, защищаясь, добавила:
— Я думаю, это мудрое решение.
— Договор с хеттами?! — взревел отец.
— А что такого? Какое нам дело до Лакиса или Кадеша? Почему мы должны платить за их защиту, когда мы можем потратить…
— Да потому, что эти земли оплачены кровью египтян! — Отца трясло от гнева. — Это величайшая из твоих глупостей! Изо всех скверных решений, которые ты позволила принять твоему мужу…
— Это наше общее решение. — Нефертити выпрямилась. В ее черных глазах читались гордость и вызов. — Мы сделали то, что считали правильным для Египта. — Она коснулась руки отца: — Я думала, что уж кто-кто, а ты это поймешь.
Отец посмотрел на меня — как я на это отреагирую.
— Не смотри на Мутноджмет! — взвизгнула Нефертити.
Отец покачал головой:
— Твоя сестра никогда бы не сделала такой глупости и не стала торговаться с хеттами. Отдать им Кадеш! — Отец сверкнул глазами. — Что они захватят после Кадеша? Угарит, Газру, Миттани?
У Нефертити поубавилось самоуверенности.
— Они не посмеют.
— Когда Кадеш падет, отчего бы им не посметь? Царство Миттани будет их — только руку протяни. А когда они разграбят Миттани, изнасилуют тамошних женщин и превратят мужчин в рабов, что помешает им двинуться на юг, на Египет? Когда Миттани падет, — отец повысил голос, и мне подумалось: «Интересно, сколько слуг слышит его сейчас через дверь?», — это же ждет и Египет!
Нефертити подошла к окну и посмотрела на Амарну, город солнца и света. Сколько он простоит? Сколько времени пройдет, прежде чем хетты приблизятся к границам Египта и вознамерятся напасть на могущественнейшее царство мира?
— Укрепляй войско, — предостерег отец.
— Я не могу. Тогда придется остановить строительство Амарны. А это — наш дом. В этих стенах мы достигнем бессмертия.
— Мы окажемся похоронены под этими стенами, если не остановим хеттов!
Нефертити открыла окно и вышла на балкон. Под порывом горячего ветра мягкая ткань платья прижалась к ее телу.
— Мы подписали договор, — решительно произнесла она.
На следующее утро на рынках было спокойно, но я, идя вдоль прилавков, чувствовала напряжение, будто цепкий взгляд крокодила, затаившегося под самой поверхностью воды.
— Повсюду только и разговоров что о договоре с хеттами, — призналась мне Ипу.
«И о животе Нефертити», — с горечью подумала я. После рождения Мекетатон прошло всего одиннадцать месяцев, а Нефертити уже носит третьего ребенка.
Ипу притормозила и оглядела рынок.
— Джедефора нет, — сообщила она.
Я осмотрелась. Обычно Джедефор слонялся у пристани, но сегодня солдаты были сплошь незнакомые. Тут продавец мяса узнал Ипу и закричал с другой стороны площади:
— Доброе утро, госпожа! Не желает ли сестра главной жены царя купить мяса газели?
Мы подошли к забитому товаром прилавку; мальчишки-ученики размахивали пальмовыми листьями, отгоняя мух от мяса.
— Нет, сегодня не хотим. — Ипу улыбнулась и прислонилась к прилавку, приглашая продавца доверительно посплетничать. — Я смотрю, на рынке тихо.
Продавец приподнял густые брови и, вытирая нож, кивнул.
— Ходят слухи, — сказал он. — Слухи о…
Ему помешал поговорить многоголосый детский крик. Вопли детей заполнили улицу. Женщины принялись выбегать из-за прилавков и звать мужей, а продавец мяса от возбуждения уронил нож.
— Что случилось? — воскликнула я.
Но продавец бросил кусок холста, которым вытирал нож, и попытался запереть свой ларек. Потом он заметил ученика и взволнованно распорядился:
— Пригляди за товаром! Я пойду посмотрю!
— На что посмотришь? — воскликнула Ипу.
Но продавец уже исчез. Вокруг нас бушевало людское море. Ипу бросила корзинку и схватила меня за руку, и толпа понесла нас с собой. Я никогда еще не видела такого буйства. Торговцы бросали свои ларьки, оставляя дочерей приглядывать за ними. Женщины обрывали ветки с карликовых пальм и бежали по улице, выкрикивая хвалы, как будто в Амарну явились сами боги.
— Что случилось? — крикнула я, пытаясь перекричать шум.
Очутившаяся рядом со мной женщина энергично взмахнула рукой, указывая куда-то вперед:
— Идет Хоремхеб со своими людьми! Они разбили хеттов в Кадеше!
Ипу взглянула на меня, а я почувствовала, что глаза у меня становятся размером с блюдца. Ипу ухватила меня за руку и поволокла вперед, проталкиваясь сквозь толпу. И вправду, как и сказала та женщина, по улице ехал в позолоченной колеснице Хоремхеб, облаченный в доспехи.
— Он здесь?! — крикнула я.
Ипу протолкалась наконец наперед, так что мы могли бы коснуться лошадей. А потом мы одновременно увидели его.
— Он здесь, госпожа! — закричала Ипу. — Он здесь!
Процессия двигалась мимо, и я выкрикивала его имя, но вокруг было слишком шумно. Люди восторженно кричали. Их сыновья возвращались домой. Солдаты Египта одержали победу. Они были героями. Потом я подумала об Эхнатоне.
— Ипу! Нам нужно идти! Нужно попасть во дворец!
Но толпа двигалась за процессией. Дети бежали за лошадьми, а женщины бросали цветы к ногам Хоремхеба, и все они шли следом за солдатами по Царской дороге.
— Нам нужно идти! Эхнатон убьет их!
Мы протолкались наружу и у края толпы наткнулись на Джедефора. Он лихорадочно кого-то высматривал.
— Госпожа!
— Джедефор! — Я чуть не расплакалась от облегчения. — Как им это удалось? Как они разбили хеттов?
— Военачальник Нахтмин — великий тактик. А Хоремхеб подготовил войско, и хетты были разбиты. Хоремхеб везет с собой голову хеттского полководца.
