работы…
– Не будь занудой, Риг! – отрезал Деймос. – Никто и не узнает. Если, конечно, не будешь об этом трепаться.
Ригас несколько секунд молча смотрел на моего мужа. Затем его плечи едва заметно расслабились, а на губах появилась вежливая, совершенно ледяная улыбка. Но он ничего не ответил, так что было непонятно, согласился ли Ригас или это был такой отказ.
Когда Деймос уже двинулся к выходу, я встала и нагнала его почти у самой двери, схатив за руку. Он удивленно обернулся.
– Таблетки, – произнесла я. – Ты забыл?
Он усмехнулся:
– Мне не хочется сейчас. Давай в следующ…
Не успел он договорить, как я с силой дернула его на себя, а потом прижала к стене, заставив его испустить резкий выдох и удариться спиной. Его глаза расширились. Боковым зрением я заметила, как и Эррас с Ригасом удивленно застыли, пялясь на нас.
Я достала блистер и вынула таблетку.
Деймос смотрел на меня сверху вниз и даже не попытался отстраниться от стены, послушно принимая роль, в которой я диктовала условия.
– Открой рот, – приказала я.
Его губы дрогнули в ухмылке, и он медленно их разомкнул. Я не стала церемониться – подалась вперед и твердым движением протолкнула таблетку прямо ему в рот. Мой палец скользнул за линию его зубов, погружаясь во влажный жар. Его горячий язык как будто нарочито медленно и откровенно обвил подушечку моего пальца. Он мазнул по коже с таким откровенным сексуальным подтекстом, что по моему позвоночнику тут же ударило током. Воздух между нами мгновенно сгустился. Его глаза словно потемнели, прожигая меня насквозь, пока мой палец все еще находился у него во рту.
Я убрала руку, возвращая обычное хладнокровие.
– Дайте воду, – бросила я, не разрывая нашего зрительного контакта.
К нам тут же подскочила горничная и протянула мне стакан, который я поднесла к губам мужа и жестко скомандовала:
– А теперь глотай.
Деймос, не сводя с меня взгляда, послушно сделал большой глоток. Его кадык дернулся.
И в этот самый момент тишину столовой разорвал хриплый, откровенно издевательский смешок Эрраса.
– Обычно это говорят девочкам.
Я бросила на него взгляд, полный обещания сломать ему хребет прямо сейчас, и он поднял руки.
Деймос, наконец проглотив таблетку, забрал у меня стакан и отдал его застывшей служанке. Затем плавно перехватил мое запястье, притягивая меня вплотную к себе.
– Я проглотил, моя кирия, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Какие у вас еще будут указания?
Я холодно посмотрела в его смеющиеся глаза и аккуратно, но непреклонно высвободила свое запястье из его хватки.
– Указания предельно простые. Не сдохни до завтрашней ночи.
Деймос картинно прижал руку к груди, словно мои слова ранили его в самое сердце.
– Какая жестокость! – трагично выдохнул он. – А я-то надеялся, что за примерное послушание мне полагается поощрительный поцелуй. Или хотя бы совместный душ. Я ведь был таким хорошим мальчиком, Хаос. Выполнил команду с первого раза.
Со стороны стола послышался очередной смешок Эрраса, который уже поднимался со своего места, услышав со стороны лестницы шаги.
В столовой появились родители братьев.
– Уезжаем, – кивнул Паисий Аргир Ригасу, и тот плавно поднялся со стула, поправляя костюм.
– Может, все-таки поужинаете? – заботливо предложила Метаксия.
– Спасибо, дорогая, – улыбнулась Корина, – но мы спешим. У нас назначена еще одна встреча, так что…
– Очень жаль, – произнес Демид, затем повернулся к Римме, которая уже приглаживала рубашку Эрраса. – А ты…
– Да. Нам тоже пора. Я должна дать указания сыну перед тем, как уеду. Спасибо, Демид. Поужинаем как-нибудь в следующий раз.
– Что ж, – снова заговорила Метаксия, – тогда позвольте вас проводить.
Семейство двинулось к выходу. Эррас приблизился к нам с Деймосом и с пошлой ухмылкой бросил:
– А вы оставайтесь. Может, так и до секса дойдет.
Ригас, сохранивший безупречные манеры даже после всего этого цирка, толкнул кузена к выходу.
– Доброй ночи, ребята, – вежливо кивнул он, его карие глаза оставались спокойными и серьезными. – Еще увидимся.
Когда шаги кузенов и их родителей вместе с Демидом и Метаксией стихли, а прислуга тактично испарилась, Деймос снова повернулся ко мне. Маска шута никуда не делась, и наедине со мной он стал выглядеть еще более довольным. Засунул руки в карманы брюк и склонил голову, рассматривая меня с ленивым интересом.
– Они ушли, – протянул он.
– Я вижу.
– Так странно…
– Что именно?
– Кажется, я хочу тебя поцеловать.
С каждым его словом я теряла последние капли терпения.
– Это побочный эффект от лекарства. Поболит и пройдет к утру.
Деймос тихо рассмеялся.
– В инструкции к таблеткам не было ни слова про внезапное желание сорвать с тебя эту восхитительную невозмутимость, – промурлыкал он. – Может, стоит проверить на практике? Исключительно в медицинских целях. Я должен знать, как мой организм реагирует на лечение.
Я уперла ладонь в его грудь, останавливая это неспешное наступление. Под тканью рубашки ровно билось то самое сердце, которое могло убить его – в абсолютно случайный момент.
– Если ты сейчас попытаешься меня поцеловать, я сломаю тебе нос. Клянусь богом. Я еще не простила тебе тот поцелуй на свадьбе.
Моя угроза возымела абсолютно обратный эффект. Он лишь шире улыбнулся, совершенно очарованный этой перспективой.
– Жестокая, холодная и абсолютно бессердечная, – с театральным восхищением выдохнул он и специально подался вперед, чтобы сильнее прижаться грудью к моей сдерживающей ладони. – Как же мне чертовски повезло с женой.
Я с силой оттолкнула его, заставив отступить, и брезгливо отдернула руку.
– Завтра у нас много работы, Деймос. И мне некогда болтать. Мы останемся в городе одни.
Деймос послушно сделал еще один шаг назад, картинно пожав плечами, словно признавая поражение. Но предвкушающая улыбка так и осталась играть на его губах, делая его похожим на сытого лиса.
– Слушаюсь, Хаос, – протянул он, разворачиваясь к лестнице. И уже у самых дверей остановился, бросив на меня лукавый взгляд через плечо. – Когда-нибудь ты в меня влюбишься. А когда я умру, будешь горько рыдать над моей могилой, проклиная себя за то, что так и не позволила себя поцеловать.
Я очень в этом сомневалась.
Но отчего-то ощутила, что эти слова застряли где-то под ребрами колючим осколком льда. И впервые за очень долгое время я поймала себя
